моему телу, задержались на бёдрах, крепко сжимая кожу и раздвигая меня, пока его глаза жадно пожирали мою оголённую плоть. Я вздрогнула от того, насколько уязвимой оставляла меня эта поза. Открытая, пылающая страсть в его взгляде была почти невыносима.
— Ты, — прошептал он у моего внутреннего бедра, ноздри раздулись, втягивая мой запах, — великолепна сверх моих самых смелых мечтаний.
Я имела подобный опыт и раньше. В основном с парнем из колледжа, который воспринимал оральный секс скорее как обязанность, от которой нужно было избавиться, чтобы перейти к «основному». Но когда Фредерик зарылся лицом между моих ног, стало ясно: ничто в этом мире не доставляло ему большего удовольствия.
Он пробовал, лизал, пил меня жадно, но при этом неспешно и тщательно. Мои пальцы цеплялись за его плечи, как за спасательный круг, пока он дразнил меня, а мягкая шерсть свитера, который он всё ещё носил, щекотала и ласкала мою обнажённую кожу.
Моя голова снова откинулась на подушку, я извивалась на матрасе, выгибалась к его рту в поисках большего трения, нуждаясь в ещё большем. Но он не позволял торопить себя. Его руки лишь сильнее сжимали мои бёдра, удерживая меня именно там, где он хотел, не давая сдвинуться ни на дюйм.
Я стонала в блаженной агонии, когда он языком медленно очерчивал форму моего клитора, дразня, избегая прямого контакта, которого так отчаянно жаждало моё тело. Я чувствовала, как становлюсь всё влажнее, слышала собственные пронзительные стоны словно издалека. Но он не торопился — целовал, облизывал, пробовал меня на вкус.
— Фредерик, — я запутала пальцы в его мягких волосах и дёрнула, со стоном. Я разваливалась на части, безумное желание переполняло меня. — Пожалуйста.
На мою голую мольбу что-то внутри него словно сломалось. Он застонал — долго и громко, и от этого звука по позвоночнику ударили искры наслаждения.
И наконец его язык оказался там, губы сомкнулись на клиторе, и он начал ласкать меня безжалостно. Он сосал сначала нежно, потом сильнее, и мир вокруг растворился. Комната, кровать под нами — всё исчезло. Остался только Фредерик и невыносимо сладкое, накатывающее удовольствие.
— О, боже, — я простонала, выгибаясь к его рту. Я потеряла себя, потеряла разум. — Пожалуйста…
Оргазм накрыл меня, как прилив — разрушительный, всеохватывающий. Пальцы ног сжались от восторга, разрывавшего позвоночник. Издалека я ощущала, как Фредерик передвигается на кровати, оставляя поцелуи на моём теле, нашёптывая похвалы моим ногам, животу, груди.
Через несколько секунд — или, может, минут тридцать — он растянулся рядом со мной, с кривой, самодовольной улыбкой.
— Я хочу делать это с тобой каждый день, если ты позволишь, — пробормотал он, целуя мою макушку.
Я рассмеялась, чувствуя себя опустошённой и одновременно лёгкой, словно парящей в воздухе. Я перевернулась и уткнулась лицом в его грудь.
— Я так рада, что ты сдался, — прошептала я.
Он усмехнулся и крепко обнял меня.
— Я тоже.
Я внезапно проснулась, даже не заметив, что задремала. Фредерик шёл ко мне со стаканом воды, на губах у него играла лёгкая улыбка.
Он сел рядом на кровать.
— Вот, — сказал он, протягивая мне стакан, — на случай, если захочешь пить.
Я действительно хотела.
— Спасибо. — Я сделала глоток и поставила воду на прикроватный столик. — Как долго я спала?
— Недолго. Минут пятнадцать, не больше.
Я устроилась под одеялом. Последнее, что помнила перед тем, как отключиться, — я использовала его грудь в качестве подушки, а он обнимал меня. Должно быть, он укрыл меня одеялом, когда выходил из комнаты.
Нежность разлилась по телу. Я подняла руку и обхватила его лицо ладонью. Он вздохнул, щетина под моей кожей была шероховатой, и он наклонился навстречу моему прикосновению.
И только тогда я заметила, что его джинсы предательски вздулись — из-за совершенно неудобной и внушительной эрекции.
Учитывая его недавнее признание про фрукты, на языке вертелась безумно неуместная шутка вроде: «Это у тебя банан в кармане, вызванный магией?» Но я промолчала. Во-первых, он только что подарил мне один из самых невероятных оргазмов в жизни, и дразнить его за это было бы жестоко. Во-вторых, я прекрасно понимала, что его состояние объяснялось лишь одним — он действительно рад был меня видеть.
Я медленно провела рукой вниз по его груди, не останавливаясь, пока не достигла пояса джинсов. Его мышцы под моей ладонью напряглись и задрожали.
— Кэсси, — хрипло произнёс он, быстро накрыв мою руку своей. — Подожди.
Я села и поцеловала каждый уголок его губ. Он вздрогнул и уронил голову мне на плечо.
— Что случилось?
— Я никогда раньше… — он закрыл глаза, будто не мог смотреть на меня в этот момент, — никогда не доводил дело до конца без… без крови.
Моё сердце пропустило несколько ударов.
— О.
— Да. — Он поднял голову и встретился со мной взглядом. — Прошло больше ста лет с тех пор, как я был близок с кем-то. Я утратил сноровку, и я так сильно хочу тебя. Если ты прикоснёшься ко мне, если мы продолжим… я не уверен, что смогу удержаться и обойтись без крови, когда буду близок к концу. — Он откинулся на подушки и выдохнул с отчаянием: — Не знаю, смогу ли сделать это, не причинив тебе боль.
С этого ракурса я ясно видела очертания его члена — напряжённого, полностью вставшего, выпирающего сквозь ткань джинсов. Меня так тянуло сорвать их с него и рассмотреть получше, что я буквально ощущала это желание на губах. Но внутри я была уверена: он справится, не причинив мне боли. Если бы собирался потерять контроль и укусить, это случилось бы гораздо раньше.
Внезапно у меня возникла идея.
— Я знаю, что могу сделать, чтобы помочь тебе оставаться под контролем.
Он приоткрыл один глаз и посмотрел на меня.
— Что?
Не говоря ни слова, я начала расстёгивать пуговицу на его джинсах. Его руки тут же сжались на моих, как тиски.
— Кэсси, подожди…
— Тсс, — прошептала я, стараясь унять его панику и оттолкнуть его руки. Я скользнула внутрь и обхватила его, наслаждаясь тем, как у него сбивается дыхание и голова откидывается на подушку.
Сердце забилось чаще. Он был большим — да, я уже предвидела это. Но одно дело — видеть
