ты так долго? Пошли хлебальники бить, мочи нет, как охота убить штук двадцать зеленомордых снага! Ой, ай… Не, хлебальники потом бить пойдем, у меня ребра походу сломаны…
— Как же я рад тебя видеть, бородатая жопа! — я бы обнял его, но ребра — штука серьезная! — Я как дым увидел — думал всё, аллес капут!
— А оно и есть аллес капут. Плакала наша «Орда»! — гном уселся на краю собственной могилы и замер под струями дождя в грустной позе.
— Ничего не плакала! Мы отстроим всё заново! Только еще больше! И лучше! Щас Витеньку достану, и всё порешаем… А вообще ты знаешь, дядя Фриц… Пожалуй, мы ничего не будем строить заново. Пусть они сами строят… — в голове у меня родилась отличная, просто потрясающая в своей бесчеловечности… бесснаговости?.. в общем — очень замечательная идея.
— Сами? — удивился Хуеморген. — Ты хочешь заставить снага отстраивать нашу «Орду»?
— О, да… — я встал, отряхнулся, помог подняться гному и отвел его под козырек черного хода.
А сам полез на большую ржавую цистерну, какую тут использовали до того, как Фриц Дюрхденвальд подключил центральный водопровод. Вскарабкавшись по шатающимся металлическим ступеням, я выкрутил стопор и открыл крышку:
— Ау-у-у, Витенька-а-а-а! — акустика в стальной хреновине была потрясающая.
— Буль-буль, — ответил Витенька, высовывая свою осьминожью башку над поверхностью воды. — Бульваны и имбульцилы. Они хотели закопать гнома и утопить осьминога, понимаешь? Бабай, почему в мире столько идиотов?
— Давай сюда свои щупальца, дорогой ты мой головоногий товарищ, как же я нахрен счастлив, что ты жив! — и он протянул ко мне свои щупальца, и я вытащил его наружу.
А потом мы потушили остатки пожара и обнаружили, что все не так уж плохо: кофе-машина не сгорела, турочки не расплавились, тандыр остался цел. Уцелело и подвальное хранилище, где Хуеморген раньше хранил боеприпасы, а теперь — морозилось мясо и хранились другие продукты в автономных рефрижераторах.
И пожарили во дворе, на тех самых передвижных хотдожьих тележках много мяса и угостили всех гоблинов, которые помогали тушить. А Густава не угостили — пошел он в жопу, куркуль несчастный. У него целый брандспойт со шлангом, а он ни капельки воды на «Орду» не потратил по-соседски! Радовался, курва, что конкурент чужими руками уничтожен. Хотя, я его дом труба шатал, то есть — женщину имел, предъявлять какие-то претензии в моем случае было бы полным свинством. Но и мясо тратить на его банду я не собирался.
Дождь кончился. Гоблины жрали мясо. Витенька занимался травмами Хуеморгена, самому-то октопусу было как… Как с гуся вода! Хотя набили их смертным боем, у гнома кроме сломанных ребер оказались еще сломанные пальцы, вывихнутая лодыжка и куча мелких проблем. Пользуясь своими зоотерическими способностями, осьминог отрабатывал еще и за костоправа, так что Фриц матерился и хрустел костями, и заливал горе пивом.
А я подсел к Кузе.
— Кузя! Хотя ты и сволочь, но других таких друзей, как ты, у меня нет, — сказал я. И был искренен. Эта зеленая сукападла единственная со всего Маяка пришла на помощь «Орде». А потому — гоблиненок заслужил быть ее частью. — Хочешь — я возьму тебя на работу?
— Меня? — удивился Кузьма. — На какую работу? У тебя ж всё сгорело!
— Гля, как много работы! Всё ж заново делать теперь! — оскалился я. — И я тебя уверяю, Кузенька, когда я начну всё это делать — лучше быть со мной на одной стороне. Пойдешь ко мне в «Орду» на должность менеджера по клинингу и вторичным ресурсам? Дам спецовку, блестящий жетон и нормальное спальное место. Совмещать с индивидуальным предпринимательством не запрещается, количество помощников менеджера не ограничено. Работы хватит всем!
— А оклад какой? — зашевелил ушами заинтересованный гоблин.
— Никакой. Оплата труда — сугубо сдельная, знаю я вас, оглоедов. Зато будут бонусы в виде отчислений с процента дохода корпорации.
— Корпорации? — прохрипел выкручиваемый осьминогом Хуеморген. — Ты говоришь это на развалинах своего бизнеса? Ты рехнулся?
— О-о-о, нет. Я не рехнулся. Теперь мой разум чист, как никогда ранее, я четко знаю, что именно собираюсь сделать. И это мало кому понравится, но мне, честно говоря, насрать. Скажи мне, Фриц, а где мой лом? А ты, Кузя, скажи мне — кто именно из снага есть те самые те гады, что устроили всё это безобразие?
Честно говоря, я наконец-то решил побыть Резчиком, вот и всё. И мне нужны были подопытные. А этот разгром — он пришелся очень кстати, поскольку давал мне карт-бланш на всё, что угодно. И я даже рад был, что это сделали именно беспредельщики-снага: они в целом мне никогда не нравились.
* * *
Это место называлось в народе «Пампасы», этакий глухой закуток, довольно близко расположенный к маякской условной зажиточной промзоне, и вместе с тем по духу своему очень похожий на длинный аппендикс Проспекта. Пару лет назад здесь процветал частный сектор, типичные для местной архитектуры двухэтажные кирпичные и каменные дома располагались вольготно в тени мандариновых, гранатовых, хурмовых… хурмяных… и фейхоашных… фейхуовых… и прочих всяких разных плодовых деревьев и виноградников. Но теперь давление Хтони сказало свое веское слово, сады были вырублены и рядом с капитальными особняками поселенцы настроили лачуг и хибар из всякого хлама, используя для жилья также остовы автомобилей, контейнеры, павильончики, цистерны. В этом были все снага! А именно снага в Пампасах составляли подавляющее большинство. Молодые, не обзаведшиеся семьей, не прибившиеся к какому-нибудь мародерскому или бандитскому клану или рабочей бригаде, без определенной профессии и занятия, они зарабатывали на жизнь поденщиной и халтурками, случайными кражами, вылазками в ближнюю Хтонь. И именно в этой зловонной дыре крылся источник моих проблем.
Одному борзому ублюдку по кличке Дихлофос взбрело в голову отомстить за братцев. Тех самых, которые швырялись камнями в кафе, когда оно еще называлось «Еда и Напитки». Снага рождаются выводками — по пять-шесть маленьких засранцев от одной мамки, так что мне удалось за раз прихлопнуть примерно половину всей гнусной семейки. Они тогда пытались заработать себе дешевый автритет и немного монет, выполняя мелкие поручения Щербатого, но напоролись на меня. Такое бывает, когда в качестве основного занятия выбираешь не созидательный труд, а паразитизм в самом чистом его виде… И вот теперь, воспользовавшись благовидным предлогом в виде мести, этот самый Дихлофос расписал таким же молодым оболтусам, как и он сам, перспективы нападения на явно разжиревший на продаже фастфуда ресторанчик — как материальные так и репутационные. От таких возможностей у юных мудаков случилось головокружение от несуществующих успехов, они нажевались какого-то синтетического дерьма и пошли убивать урука. То есть — меня! Страшная
