пяти до десяти минут после активации, в зависимости от качества материалов, — Варвара убрала прядь волос со лба. — Достаточно, чтобы оператор успел отчитаться об успешном запуске, но недостаточно, чтобы заметить проблему до катастрофы.
Я не мог не восхититься её инженерным талантом.
— Идеально.
— А что с доставкой? — спросила она, скатывая чертежи. — Как мы убедим фон Хааса, что это настоящие схемы?
— Об этом не беспокойтесь, — я улыбнулся. — Мы создадим правдоподобный сценарий.
План запустили на следующий день. Орлицын организовал слежку за домом Шмидта, а Левински подготовил «случайную утечку» через служанку в доме Черновой. Виктор занялся распространением тщательно продуманных слухов среди дипломатического корпуса о том, что фон Хаас проводит в России не научные исследования, а личные развлечения за счет своих высокопоставленных покровителей в Берлине.
Подобные слухи — грамотно смешанные из правды, полуправды и откровенной лжи — могли серьезно навредить репутации прусского эмиссара, особенно, если бы достигли ушей его руководства в «Обществе».
Параллельно я занялся сбором доказательств против Авроры. Дневник, полученный от Дорохова, содержал ценные сведения, но их нужно было подкрепить материальными уликами. В этом мне помогла необычная находка.
Разбирая документы, изъятые при обыске в одном из тайников «Общества», я обнаружил запись о поставках редкого ингредиента — «слезы дракона» — для алхимических опытов. Такой ингредиент использовался крайне редко и почти исключительно в опытах, связанных с продлением жизни. Доступ к нему был строго ограничен императорским указом.
Однако в документах значилось, что несколько унций были доставлены на некий «объект A-7» под личным распоряжением А. С. Р. — инициалы, недвусмысленно указывающие на Аврору Сергеевну Романову.
Эта находка давала мне нить, за которую можно было потянуть. Используя свои полномочия Законника, я запросил данные обо всех поставках «слезы дракона» за последние три года. Результаты были интересными — помимо официальных поставок в императорские лаборатории, были зафиксированы несколько случаев доставки по личному распоряжению с печатью великокняжеской канцелярии. Формально все было законно, но вызывало вопросы.
Собрав материалы, я приступил к составлению официального доклада для императора. Это была тонкая работа — я не мог напрямую обвинить Аврору в измене, но мог указать на странные совпадения и подозрительные обстоятельства, требующие разъяснения.
Доклад получился объемным — более пятидесяти страниц с приложениями, включавшими копии документов, свидетельские показания и результаты расследований Бюро. Основной упор я делал на связь между деятельностью «Общества» и странными закупками, производимыми канцелярией Авроры Сергеевны, а также на совпадение времени ее встреч с Толбертом и Зарубиным с датами их гибели. Не забыл также добавить свое расследование о контрабанде до кучи.
Прямых обвинений не было, но фактов хватало, чтобы насторожить любого, даже самого доброжелательного читателя.
Закончив доклад, я запечатал его личной печатью Законника и отправил с доверенным курьером в императорскую канцелярию, приложив прошение о личной аудиенции для разъяснения деталей.
Оставалось ждать ответа и следить за развитием ситуации с фальшивыми чертежами.
* * *
Аврора Сергеевна Романова пребывала в скверном расположении духа. Последний доклад от ее агентов сообщал о странной активности вокруг мастерской Черновой. Более того, ей донесли, что артефактор якобы согласилась на сотрудничество с фон Хаасом, что казалось абсурдом после недавнего нападения.
— Какой идиот поверит в это? — прошипела она, сминая донесение в кулаке.
Но еще больше ее беспокоили слухи, циркулирующие в дипломатических кругах. Рассказы о том, что фон Хаас присваивает ресурсы «Общества» для личных целей, могли дойти до европейского руководства. А это грозило непредсказуемыми последствиями.
Ситуация требовала незамедлительного вмешательства. Аврора отправила приказ своим людям усилить наблюдение за Черновой и Законником, но избегать прямых контактов. Сейчас ей нужна была информация, а не еще один скандал.
* * *
Фон Хаас получил новость о согласии Черновой на сотрудничество с плохо скрываемым ликованием. Сообщение пришло от его агента в доме артефактора, и было подкреплено копиями чертежей, которые девушка якобы подготовила для передачи.
— Удивительно, — заметил Шмидт, изучая схемы, — после всего, что произошло, она вдруг меняет решение.
— Ничего удивительного, — фон Хаас снисходительно улыбнулся. — Русские всегда так: сначала сопротивляются, потом сдаются. Вопрос лишь в правильном подходе.
— Вы думаете, это не ловушка? — Шмидт по-прежнему выглядел обеспокоенным. — Законник не так прост.
— Законник занят своей войной с госпожой Романовой, — фон Хаас отмахнулся. — Мой план сработал идеально. Они грызутся друг с другом, пока мы продвигаем наше дело.
Он передал чертежи своему помощнику.
— Отправьте это в лабораторию. Хочу видеть прототип к завтрашнему утру.
* * *
Ответ из императорской канцелярии пришел удивительно быстро — видимо, мое имя обретало все больший вес при дворе. Алексей Сергеевич соглашался принять меня незамедлительно.
Аудиенция состоялась в малом кабинете Зимнего дворца — уединенном помещении, где император принимал только самых доверенных лиц. Когда я вошел, Алексей Сергеевич сидел за столом, изучая мой доклад. Его лицо было непроницаемо, но сжатые губы говорили о напряжении.
— Законник, — он поднял взгляд, — ваш доклад… впечатляет. И тревожит одновременно.
— Ваше Императорское Величество, — я слегка поклонился, — я счел своим долгом представить все факты, которые удалось установить в ходе расследования, несмотря на… всю опасность.
— Факты, — эхом отозвался император, — или намеки и совпадения?
— Вместе они складываются в определенную картину, — осторожно ответил я. — Возможно, есть невинное объяснение всем этим обстоятельствам. Но расследование требует проверки всех версий, даже самых невероятных.
Алексей Сергеевич задумчиво постучал пальцами по столу.
— Вы понимаете, что обвиняете члена императорской семьи?
— Я не выдвигаю обвинений, Ваше Величество, — я выдержал его взгляд. — Я представляю факты, которые требуют объяснения.
Император молчал долго, разглядывая карту империи, висевшую на стене.
— Что вы предлагаете, Законник? — наконец спросил он. — Арестовать мою сестру? Допросить? Отдать под суд?
— Это было бы преждевременно, — я покачал головой. — Но временное отстранение Ее Высочества от государственных дел, пока проводится расследование, кажется разумной мерой предосторожности.
— Отстранить первую леди империи, — Алексей Сергеевич горько усмехнулся. — Вы понимаете, какой скандал это вызовет?
— Меньший, чем если подтвердится ее связь с «Обществом», — я говорил прямо, зная, что император ценит откровенность такого рода.
Снова наступила тишина. Алексей Сергеевич встал и подошел к окну, глядя на Неву.
— Я ознакомлюсь с материалами более детально, — наконец сказал он. — И приму решение. А пока, Законник, продолжайте свое расследование. Но помните —
