— В чем смысл всех ваших посланий?! У портных отвалятся руки, если они будут пытаться удовлетворить ваши абсурдные требования к мундирам. Сначала вы присылаете записку с требованием, чтобы подкладка была из шелка бронзового цвета. А затем приходит новая записка — мол, не надо бронзы, нужен синий. Хорошо, отлично! Но как только мы достали синий цвет, прибывает следующая записка, в которой говорится: «Хочу розовый. Розовый, любых оттенков!» Сэр, вы это серьезно?
Боже, как много ступеней! Из-за подъема по винтовой лестнице у нее закружилась голова. На минуту Сюзанна остановилась, чтобы перевести дыхание. Продолжив подъем, она решила помолчать, чтобы поберечь силы.
— Это моя милиция, мисс Финч! — крикнул Брэм сверху. — И я хочу то, что хочу.
— Но вы же понимаете, что нам и так есть чем заняться! — отозвалась Сюзанна. — У нас всего несколько дней до полевого смотра. Леди упаковывают заряды, а мисс Тейлор изо всех сил пытается развить чувство ритма у Финна и Руфуса. И все завтрашнее утро мужчины будут практиковаться в меткой стрельбе. У нас просто нет времени для ваших капризов и прихотей, касающихся подкладки мундиров и…
Не успела она подняться на последнюю ступеньку, как оказалась в объятиях Брэма. Он тотчас подхватил ее на руки и быстро отнес к противоположной стороне башни, где прижал к парапету из холодного камня.
— Я же сказал тебе, — прорычал он, — что я хочу то, что хочу. И сейчас я отчаянно хочу тебя, едва сдерживаюсь. Мне пришлось отправить тебе несколько идиотских записок, чтобы ты наконец-то пришла сюда, упрямая девчонка!
— Так вот какова была твоя цель… Брэм, ты мог бы так и написать. Но как же все-таки быть с обмундированием?
— К черту обмундирование. Сделай подкладку мундиров такого цвета, какого захочешь. Мне наплевать на это. — Он прижал ладони к ее ягодицам и привлек к себе, так что она почувствовала всю силу его желания. — Я хочу тебя, Сюзанна. Теперь понимаешь?
Она провела языком по губам.
— Ну… Возможно, сегодня вечером я смогу ускользнуть из Саммерфилда.
— Нет, не сегодня вечером. Здесь и сейчас.
Его слова заставили ее сердце гулко забиться, и колени ее тотчас подогнулись. Осмотревшись, она пробормотала:
— Наверное, мы здесь не можем…
— Тут нас никто не увидит, — ответил Брэм. — Под нами только скалы и море.
Сюзанна снова осмотрелась. Все мужчины были внизу — тренировались на склоне. Так что Брэм был прав — никто не мог их здесь увидеть. Они стояли на вершине мира совсем одни.
Он поймал зубами мочку ее уха.
— Знаешь, Сюзанна, вчера вечером я купался в одиночестве. Ходил через бухту туда и обратно, пока мои мускулы не превратились в желе. Ты задолжала мне больше поцелуев, чем я могу сосчитать.
И она вдруг представила себя и Брэма в теплой постели с подушками. Он лежал совершенно голый, и она то и дело целовала его, отдавая то, что задолжала.
— Но я… — Она едва не задохнулась, когда его ладони легли на ее груди. — Но я думала, что сейчас твоя смена.
— Так и есть. — Брэм улыбнулся. — И ты можешь подежурить вместе со мной.
Отступив, он обнял ее за талию и развернул так, что она оказалась перед каменным парапетом, у одного из проемов зубчатой стены для лучников.
— Ты видишь? — Брэм наклонил ее вперед, так что локти Сюзанны легли на зубья стены. — Видишь бухту и Ла-Манш?
Он поднял ее юбки.
— Да, вроде бы…
Прямо под ними был скалистый вход в бухту, а вдалеке виднелись белые паруса. На западе же оранжево-желтое солнце склонялось к горизонту.
— Вот и хорошо. Будь начеку. Сейчас твоя смена.
Решительным движением он еще выше задрал ее юбки, затем нашел узкий разрез в ее панталончиках и расширил его, разорвав ткань. После чего раздвинул ее ноги пошире и кончиком пальца коснулся нежной интимной плоти. Сюзанна тихонько застонала и тут же услышала шорох — Брэм расстегивал бриджи. Она мгновенно стала влажной и вскрикнула от облегчения, когда его горячее возбужденное копье коснулось ее лона.
— Боже, наверное, я схожу с ума, — пробормотал Брэм. — Ты не можешь представить, как часто я думаю об этом. Думаю все время, повсюду. Вчера я зашел в магазин купить чернила, и мне вдруг почудилось, что я увидел тебя. Ты стояла, упершись ладонями в стол и задрав юбки — точь-в-точь как сейчас. И я приблизился к тебе и… О Боже, Сюзанна, каждую минуту я думаю об этом, каждую ночь страстно желаю тебя. Пожалуйста, скажи, что ты тоже этого хочешь.
Неужели показать недостаточно? Она отчаянно крутила бедрами и глухо стонала.
— Скажи, милая, я должен услышать это. Я должен знать, что это безумие не только мое.
— Я… — Она сглотнула. — Я хочу тебя, Брэм.
Он лизнул ее ухо.
— Милая, ты что-то сказала?
Чувствуя, что вот-вот умрет от желания, Сюзанна прохрипела:
— Брэм, я хочу! Хочу, чтобы ты заполнил меня побыстрее. Пожалуйста…
И тут он наконец-то вошел в нее. Вошел очень медленно, растягивая удовольствие.
— Брэм, — прохрипела она, задыхаясь, — быстрее…
— Да, сейчас, дорогая.
И он тут же начал двигаться все энергичнее.
А она по-прежнему смотрела на тонкую линию горизонта цвета индиго, и ей казалось, что такого невероятного блаженства, как в эти мгновения, просто быть не могло. Когда же она, не удержавшись, застонала, ее гортанные хриплые стоны перекликались с криками чаек.
— О Боже! — прорычал Брэм, он был близок к оргазму.
— Будь осторожен, — пробормотала Сюзанна. — Ты ведь обещал…
— К черту осторожность! — прохрипел он. — Я хочу излить в тебя свое семя. Хочу, чтобы весь мир узнал, что ты моя!
О Боже, его слова… Они и пугали, и возбуждали ее. Она открыла рот, чтобы возразить, но в тот же миг из груди ее вырвались хриплые стоны, и она, содрогнувшись всем телом, затихла в изнеможении.
Минуту спустя Брэм отстранился от нее и пробормотал:
— С каждым разом быть осторожным становится все труднее.
— Я знаю. — Опустив юбки, Сюзанна выскользнула из его рук, затем, медленно к нему повернувшись, сказала: — Наверное, этот раз должен быть последним.
— Дорогая, но ты же знаешь, что я не это имел в виду.
Брэм подтянул свои бриджи и начал застегивать пуговицы.
Она пригладила волосы.
— Я должна уйти…
— Подожди. — Он схватил ее за руку. — Что ты имеешь в виду? Ты не можешь убежать от меня.
— Я не убегаю. Это ты собираешься уехать. И мы не можем продолжать заниматься этим, иначе нас поймают.
— Ну и что, даже если поймают? Ты же знаешь, что я хочу жениться на тебе. Я женюсь на тебе завтра же.
— А затем, спустя несколько дней, оставишь меня.
