Когда-то, много лет назад, ветреной весенней ночью, в свой двадцатый день рождения, Оля приказала себе не просить, не бояться и никому никогда не верить. И вот теперь… Руслан спросил, любит ли она своего мужа. Конечно, сейчас она могла бы точно ответить, что не любит и никогда не любила, что все это было лишь ошибкой, пеленой, застилавшей ее глаза.
Тот апрельский день обещал стать неповторимым, чудесным подтверждением волшебной сказки, каковой Оля и воспринимала свою жизнь за последние три года. Для нее – юной провинциалки, слишком рано столкнувшейся с нуждой и грузом ответственности, слишком рано ставшей матерью двоих детей, невероятным казалось все, что подарил ей брак с Мишей: большой, просторный дом в Подмосковье, дорогая машина, наряды, изысканные блюда, путешествия. А главное – уверенность в завтрашнем дне, возможность засыпать спокойно. Не боясь, что на следующий день семью будет нечем кормить.
На то, что ее муж не слишком походил на романтического прекрасного принца, Оля до поры закрывала глаза. Он любил ее, баловал, заботился о ней, кажется, откровенно забавлялся, наблюдая за тем, как Оля с энтузиазмом обставляет новый дом и разыгрывает светскую львицу перед гостями. Оле порой приходило в голову, что он относится к ней так же, как к их полуторагодовалым сыновьям, для него она представляла собой милое, забавное существо, которое приятно радовать подарками, но с мнением которого, разумеется, нет надобности считаться. Впрочем, она была еще так молода тогда, впереди лежала длинная, интересная, захватывающая жизнь. Стоило ли обращать внимание на то, что муж пропадает где-то день и ночь, что иногда к ним в дом наведываются странные бритоголовые мрачные личности, что на все ее расспросы о бизнесе Миша лишь смеется и бросает: «Не забивай голову, маленькая моя!»
В тот ее двадцатый день рождения Миша решил закатить грандиозный прием, с танцами, фейерверками и гигантским тортом. Оля ждала этого праздника так, как, наверное, даже в детстве не ждала. Список гостей был обсужден с Мишей заранее. Оля сомневалась относительно одной кандидатуры – ее подруги Инны Клевцовой, с которой они вместе ходили в тренажерный зал. Оля знала, что у мужа Инны с Мишей возникли какие-то разногласия по бизнесу, и заранее спросила Мишу, удобно ли будет, в таком случае, пригласить Клевцовых на праздник. Миша, однако, уверил Олю, что это ее день и звать она может кого пожелает. А он, уж так и быть, найдет в себе силы держаться с Клевцовыми дружелюбно.
В то хмурое апрельское утро Оля порхала по дому, весело отдавая распоряжения прислуге. Забегала на кухню, осведомляясь, как идет подготовка к приему гостей, проверяла, расставлены ли по саду легкие столики и плетеные кресла. Выбирала нарядные костюмы, в которые вечером собиралась обрядить маленьких сыновей – забавных краснощеких мальчишек, только-только начинавших болтать.
Ближе к обеду она спустилась в гараж, хотела сама быстро съездить на базар, докупить редких азиатских фруктов для банкета.
Войдя в темное подземное помещение, она остановилась в удивлении: из-под капота ее машины (водила она тогда маленький «Мерседес» веселого ярко-желтого цвета; Миша долго смеялся, когда она выбрала именно этот автомобиль, и подкалывал жену, говоря, что она в детстве не наигралась в куклы) торчали черные ботинки Олега Кирпичникова, Мишиного начальника охраны.
– Что происходит? – спросила Оля.
Кирпич, кряхтя, выбрался из-под машины, начал было что-то говорить, но тут из глубины гаража Оле навстречу устремился Миша.
– Ты чего, именинница, собралась куда-то? – Он обнял ее за плечи, поцеловал в висок. – Не, Олькин, отложить придется. Видишь, игрушка твоя сломалась, я говорил, нужно нормальный «мерин» брать, а не эту конфетную коробочку.
– Что-то сломалось? – удивилась Оля. – Я вчера ездила, все нормально было.
– А ты у меня, Оленька, и автослесарем можешь, а? – хохотнул Миша. – Ну какая тебе разница, сломалось и сломалось. Вот Олег сейчас посмотрит, может, починит. А нет – так отгоним в сервис. А еще лучше, купим тебе новую. Пойдем, пойдем, нечего тебе тут бензином дышать.
Он увлек жену обратно в дом, и Оля вскоре забыла об этом небольшом происшествии.
Вечер удался на славу. Дом сиял огнями, гремел музыкой. В саду над кустами качались на ветру разноцветные фонарики. То и дело поднимались, соприкасались хрустальные бокалы, смеялись женщины, гудели мужчины. И Оля, тоненькая, изящная, светловолосая, в длинном серебряном платье с открытой спиной, была, конечно, королевой этого бала.
Пашка и Сашка, получив свою долю веселья и искреннего восхищения от приглашенных, были уже отправлены спать. Оля, оставив на время гостей, сама уложила их в детской, не забыв, несмотря на продолжающееся торжество, спеть сыновьям на ночь колыбельную и расцеловать перемазанные шоколадом щечки. А затем снова вернулась к гостям.
Ближе к полуночи к ней подошли Клевцовы – попрощаться.
– Ну что вы, так рано, – протянула Оля. – Сейчас будет фейерверк.
Но Клевцовы начали уверять, что им срочно нужно ехать, дома ждут дела. Инка, прощаясь, обняла Олю за плечи, шепнула:
– Миша твой – просто молодец, такой праздник для тебя устроил. Повезло тебе с мужем, дорогая!
И тут выяснилось, что машина Клевцовых была припаркована как-то неудачно, в глубине двора, и теперь оказалась запертой автомобилями других гостей. Нарушать всеобщее веселье, переставляя автомобили, не хотелось. Клевцов предложил вызвать такси. В этот момент на ступеньках показался Миша.
– Зачем такси? – радушно предложил он. – Возьмите Олину машину. Что, ваш шофер с ней не справится, что ли? Отвезет вас, а завтра пригонит тачку назад.
Клевцовы еще колебались, и Чернецкий пошутил:
– А если и разобьет ее часом, так я ему только спасибо скажу. Что, в конце концов, такое: жена Чернецкого в какой-то цыплячьей скорлупе гоняет. Позор!
Все засмеялись. Шофер Клевцовых вывел из гаража «Мерседес». Оля хотела спросить у Миши: как же так, ведь еще утром машина была сломана, но тот сжал горячей ладонью ее руку, шепнул:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
