я хочу знать, это что ты не стал жестоко обращаться с Ноксом только из-за нашего с ним похода в кафе.
– Тогда, может быть, ему не следовало там быть, а?
Мои губы приоткрываются.
– Это был ты, не так ли?
– Какая разница, кто это сделал? Он сам напросился.
– Эйден! – Из меня вырывается тяжелый вздох. Мне требуется все мое хладнокровие, чтобы говорить ровным тоном. – Пожалуйста, не заставляй меня ненавидеть тебя.
– Разве ты меня не ненавидишь? – Он приподнимает бровь. – Ты сказала это на днях.
Хотела бы я, чтобы это было так.
Правда, иногда я ненавижу его характер.
Я ненавижу то, что никогда не смогу победить его.
Я ненавижу то, как он заставляет меня тянуться к нему.
Я ненавижу себя за то, что не могу убить свой интерес к нему.
Но правда ли это? Ненависть растет и усиливается, превращаясь во что-то, что я не могу распознать.
Что-то мощное и пугающее.
– Если ты будешь избивать людей только потому, что помешан на собственничестве, я в конечном итоге возненавижу тебя.
Он некоторое время молчит.
– Я не склонен к насилию. Ты это знаешь.
– Твои разбитые суставы говорят об обратном.
– Я не склонен к насилию, – повторяет он на этот раз медленно, как будто пытается заставить меня понять смысл его слов. – Умнее, а не сильнее, помнишь?
Значит ли это, что он не бил Нокса? Он не отрицает этого полностью, но и не признается, а Эйден всегда отвечает за свои поступки.
– Может, я и не выгляжу так, но я все еще зол из-за вчерашнего. – Его голос становится леденящим. – И все же ты стоишь здесь и безостановочно говоришь о причине, по которой я зол. Что ты пытаешься сделать, сладкая, а? Спровоцировать меня? Подтолкнуть? Поздравляю. Это сработало.
Странное опасение полоснуло меня снизу по животу и прямо в грудь.
Может быть, это все-таки не опасение. Может быть, как и ненависть, оно трансформируется во что-то совершенно другое. Что-то вроде волнения, трепета.
Он обхватывает рукой мое горло и проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе.
– Это мое. – Он резко обхватывает мою промежность через юбку. – Это тоже мое. Все в тебе, черт возьми, мое, так что не заставляй меня метить свою территорию у всех на глазах.
– Эйден! – Я лихорадочно осматриваю автостоянку.
Там пусто – к счастью, но любой мог выйти через дверь. Любой мог увидеть, как Эйден хватает меня за горло и за киску.
– Мы на людях, – бормочу я.
– Хм. Хорошее место, чтобы пометить территорию.
Он начинает задирать мою юбку.
О боже.
Я хочу думать, что он просто угрожает, но нет никаких сомнений в том, что он действительно собирается это сделать.
Он возьмет меня прямо здесь, прямо сейчас, и это приведет к огромным неприятностям со школой.
И, зная Эйдена, ему наплевать на всех, когда он находится рядом со мной.
Судя по подергиванию его глаза, он тоже зол.
У меня есть один шанс остановить его и остудить.
Единственный.
И мне нужно действовать быстро.
Оглядевшись вокруг, я на дюйм отодвигаюсь в сторону, чтобы меня не видела машина напротив нас.
Я обхватываю его руку своей.
– Даже не думай об этом, – выдавливает он из себя. – Я предупреждал, чтобы ты не провоцировала меня.
– Позволь мне.
Он прищуривает глаза.
– Позволить тебе что?
Я уговариваю его отпустить мое горло.
Прежде чем он успевает сделать следующий шаг, я падаю перед ним на колени.
Глава тридцатая
Эльза
Я стою на коленях перед Эйденом на автостоянке.
Прежде чем начать анализировать ситуацию, я дрожащими пальцами расстегиваю его ремень.
Я бы хотела, чтобы это было только из-за страха быть пойманной, но это также из-за болезненного желания, пробегающего по моему позвоночнику.
Это первый раз, когда я инициирую что-то сексуальное с Эйденом. Обычно это он выслеживает меня и манипулирует, чтобы проникнуть в мое тело.
Возможно, это он заставил меня страстно желать его. Возможно, я сама не могу им насытиться.
Или, может быть, я так же настроена на этот вид сексуального удовлетворения, как и он.
– Что ты делаешь, сладкая? – Его голос звучит грубее, чем обычно.
Я наслаждаюсь ощущением, что оказываю на него такое воздействие.
Это чувство становится в десять раз глубже, когда я освобождаю его член. Он твердый как скала и направлен в мою сторону.
Я поднимаю на него взгляд и сжимаю член обеими руками.
Его глаза опущены, когда он издает глубокий горловой стон, но все же наблюдает за мной, нахмурив брови, как будто не может понять, что я задумала.
Вначале все, чего я хотела, – это помешать ему трахнуть меня на публике.
Я подумала, что это сработает, если я переключу все внимание на него. С ним немного легче управляться, когда я перехватываю часть контроля.
Я ошибалась.
Прямо сейчас, когда я беру его в руки, медленно поглаживая кожу, все, чего я хочу, – это продолжать.
Я хочу запечатлеть себя в нем сильнее.
Решительнее.
Глубже.
Так что, если однажды он захочет избавиться от меня, у него не получится.
Точно так же, как я не смогу выкинуть его из своего разума, сердца и души.
– Ты собираешься открыть этот ротик для меня, сладкая? – спрашивает он с искоркой в глазах.
Я киваю.
– Ты собираешься взять меня в свою глотку так глубоко, как никогда раньше?
Я сглатываю и снова киваю.
– Ты заставишь меня кончить?
От его непристойных речей у меня покалывает внизу живота. Речь идет о нем, но это не имеет большого значения.
Вместо того чтобы ответить ему словами, я открываю рот.
Все еще сжимая основание руками, я беру его так глубоко, как только могу, и сильно сосу, как он всегда мне говорил.
Эйдену нравится все жесткое и грубое, даже минет.
Его пальцы зарываются в мои волосы, и он стягивает резинку, позволяя светлым прядям рассыпаться по моим плечам.
Из его горла вырывается стон, низкий звук эхом разносится вокруг нас.
Мое сердцебиение учащается при мысли о том, что кто-то может услышать или увидеть нас.
Я ускоряю ритм, мои движения лихорадочны и несколько беспорядочны.
– Черт, сладкая, – хмыкает он. – Этот рот принадлежит мне. Только мне.
Я киваю, облизывая его и втягивая в себя. У меня болит челюсть и колени от того, что я стою на твердом асфальте, но я не останавливаюсь.
Я не могу, даже если бы захотела.
Эйден позволяет мне контролировать ритм впервые за… все время.
Он покачивает бедрами и хватает меня за волосы,
