и заставят ее влюбиться в них.
– Это странное пари. Они его разыграли?
– Да. Затем им стало скучно, и они перешли к следующей ставке.
– И какой же? – спрашиваю я.
– Это, сладкая, оставим на другой день.
– Тьфу. Эйден. – Я смотрю ему в лицо. – Ты не можешь вот так продолжать бросать мне крошки.
Он ухмыляется.
– Конечно могу.
– Ты такой социопат.
– Хм. Социопатами рождаются или становятся, сладкая?
Я кладу голову ему на плечо.
– Почему ты спрашиваешь меня?
– Ты умная и часто подвергаешь меня психоанализу в своей голове.
– Я этого не делаю.
– Конечно делаешь, иначе ты не смогла бы помешать моим планам.
Я расстроила его планы? Когда, черт возьми, я успела это сделать? Мне нужно увековечить этот момент у себя на стене.
– Социопатами становятся, – говорю я. – Именно обстоятельства и воспитание делают их такими, какие они есть.
– Значит, хорошее воспитание может убить их социопатические наклонности?
– Иногда, да.
– Только иногда?
– Вероятно. Некоторые люди остаются социопатами независимо от того, какое у них воспитание.
– Хм. Интересно.
– Что ты думаешь по этому поводу? – спрашиваю я.
Он поднимает руку, откидывает мои волосы назад и проводит большим пальцем по моей нижней губе.
– Монстрами рождаются. – Он наклоняется, чтобы прикусить мою нижнюю губу, а затем шепчет мрачные слова: – Когда они вырастают, то либо отрицают это, либо полностью принимают, но это не меняет того, кто они есть.
Глава двадцать девятая
Эльза
Несмотря на ванну с пеной, я все еще немного странно передвигаюсь по школе.
Эйден прижимает меня к себе, обхватив рукой за плечо.
Это кажется случайным, но в Эйдене нет ничего случайного. Он просто использует это, чтобы казаться нормальным.
Мой взгляд падает на его забинтованную руку, свисающую с моего плеча. Я спросила его об этом, когда он перевязывал рану, но он просто уклонился от ответа.
Эйден – не открытая книга, но и не полностью закрытый человек. У него есть несколько слоев, и он тщательно выбирает, какие скрыть, а какие показать.
Его методическое мышление иногда сводит с ума.
Ладно, большую часть времени.
Это не значит, что я перестану прощупывать его.
Мы идем по длинному коридору, когда я спрашиваю:
– Ты был тихим ребенком?
Он прищуривает глаза.
– Ты разговаривала со Львом?
Это означает, что Леви знает о нем больше, чем показывает.
Я приподнимаю бровь:
– Может быть.
Он хватает меня за плечо и толкает в сторону девятой башни.
Моя спина ударяется о камень, и он зажимает меня между стеной и своим твердым телом.
– Не разговаривай со Львом.
– Почему? Ты боишься, что я во всем разберусь и ты больше не сможешь шантажировать меня сексом?
Он приподнимает мой подбородок большим и указательным пальцами.
– Ты можешь лгать себе и думать, что я шантажирую тебя сексом в любой день, сладкая.
Веселье в его тоне выводит меня из себя.
– Разве это не правда? Если бы это зависело от меня, я бы проголосовала за сделку без сексуальной составляющей.
– Хм. Так вот почему твоя тугая киска умоляет о моем члене, как только я выхожу из тебя? Или именно поэтому ты стонала, цитирую, не смей, черт возьми, останавливаться?
Я закрываю ему рот рукой и осматриваюсь по сторонам с пылающими щеками.
Будь проклят он и его грязный рот.
Я почти уверена, что он делает это нарочно, чтобы заставить меня нервничать в школе.
Он убирает мою руку, демонстрируя лукавую улыбку. Его пальцы запутываются в моих волосах, освобождая от резинки. И в этот момент его бесстрастное лицо возвращается.
– Не разговаривай со Львом. Я серьезно.
– Если тебе нечего скрывать, почему я не должна этого делать?
– Дело не в этом. Он тебе ничего не скажет.
– Тогда в чем же дело?
Он усмехается и уходит. Эйден просто издевательски усмехнулся при упоминании о своем кузене.
Я не отстаю от него, завязывая волосы сзади и внимательно наблюдая за языком его тела. В его реакции есть что-то такое, чего я не могу уловить.
– Кстати, – интересуюсь я. – Разве Леви не твой двоюродный брат? Почему он выбрал именно Коула на должность капитана, а не тебя?
– Потому что Нэш кажется нормальным, и он сторонник компромиссов и командного духа.
Кажется нормальным? То есть это не так?
– Ух ты. Леви, должно быть, относится к футболу серьезнее, чем ты. Я думаю, именно поэтому он стал профессионалом, а ты – нет.
Он пронзает меня свирепым взглядом.
– Ты закончила?
– Что?
– Боготворить Льва.
И тут до меня доходит. Я подавляю улыбку.
– Ты завидуешь.
Он молчит, но я знаю, что попала в точку.
– Так и есть. – Я смеюсь. – Почему? Потому что он был так популярен? У него были девушки и внимание? Даже Джонатан не посещал школу из-за тебя столько раз, сколько из-за него.
– Мне на все это наплевать. – Он обхватывает меня рукой. – Но я же говорил тебе не боготворить других мужчин в моем присутствии.
– Значит ли это, что я могу боготворить их за твоей спиной? – насмехаюсь я.
Он бросает на меня испепеляющий взгляд.
Я смеюсь.
– Это значит да?
– Это измена. – Выражение его лица мрачнеет. – А ты знаешь мои правила и мою реакцию на это.
Боже. Только уровень собственничества Эйдена позволил бы считать боготворение других мужчин изменой.
Теперь, когда я думаю об этом, если Эйден будет боготворить любую другую женщину передо мной, я имею право взбеситься.
Боже. Мне не нравится женщина, с которой он потерял девственность, а он даже не отзывался о ней хорошо.
Я тычу в него пальцем, пока мы продолжаем идти к нашему классу.
– Не волнуйся, Кинг. Ты тоже популярен. Леви просто более доступен.
Он продолжает свирепо смотреть на меня, пока я смеюсь. Забавно действовать ему на нервы. Это почти как если бы мы поменялись ролями.
Может быть, мне действительно нужно поговорить с Леви и посмотреть, расскажет ли он мне что-нибудь. Я попрошу прийти Астрид, чтобы она его расслабила.
Боже. Я начинаю мыслить так же манипулятивно, как Эйден.
Дальше по коридору Сильвер и Адам вместе идут в класс. Сегодня у нее нет ни шарфа, ни синяка. Должно быть, она проделала убийственную работу с макияжем, чтобы все исчезло.
Погодите. Сильвер и Адам?
Теперь, когда я приглядываюсь повнимательнее, я вижу, что они не идут вместе и даже не разговаривают.
Однако их шаги почти синхронны.
Погодите.
Это Адам.
Он в нескольких шагах позади нее, старается, чтобы его шаги совпадали с ее шагами.
Это бросается в глаза, потому что он высокий и
