он знает о существовании такого места.
Даже в знакомой обстановке и с шутками Нокса я не могу сосредоточиться.
Я поковырялась в своем салате, но едва откусила кусочек.
Мои ноги дергаются под столом. Я опустошила дезинфицирующее средство для рук, но зуд под кожей не проходит.
Разговор между тетей и дядей продолжает прокручиваться в моей голове зацикленной пластинкой.
Он сказал, что она бросила нас. Бросила нас.
И из-за этого я потеряла маму? Как же так? Как, черт возьми, это произошло?
– Эльза?
Я резко поднимаю голову на голос Нокса. Я так крепко сжимаю вилку, что у меня побелели костяшки пальцев. Я предполагаю, что и мое лицо выглядит бледным.
– Прости. – Я выдавливаю из себя неловкую улыбку. – Я немного рассеяна сегодня вечером.
– Все в порядке. Мы можем встретиться в другой раз, если хочешь.
– Конечно. – Я провожу вилкой по салату. – Мне действительно жаль, Нокс. Мне нравится твоя компания. Я просто немного не в себе.
– Семейные проблемы?
Я вздрагиваю.
– Вроде того.
– Я полностью понимаю. У меня властный отец.
– Да?
– Он помешан на контроле и вряд ли чем-то бывает доволен. Я думаю, это передалось и мне.
Я невольно улыбаюсь.
– Ты не помешан на контроле, Нокс.
– Я могу быть таким, – улыбается он. – В любом случае, я пытаюсь сказать, что все родители такие. Я стараюсь быть хорошим сыном и давать ему то, чего он хочет, даже если это почти невозможно.
Я на мгновение сжимаю его руку.
– Я уверена, он гордится тобой.
– Я надеюсь. – На секунду его взгляд кажется потерянным. – Я хочу быть его любимым сыном.
– Я уверена, что так и есть.
Он пожимает плечами.
– Пока нет, но я нашел возможность занять эту должность. В любом случае, я понимаю, каково это, когда родители многого от тебя ожидают.
Если бы дело было только в этом.
Ожидания тети и дяди были связаны с Кембриджем, и я уже привыкла. Но это гораздо серьезнее и опаснее.
Как я должна справляться с секретами из прошлого?
Когда мы выходим на улицу, я замечаю мужчину средних лет, сидящего за дальним столиком.
Это тот же самый человек, который обычно сидит наверху.
Это странно – видеть, как он меняет обстановку. Он был частью декора наверху, когда мы с Эйденом были вместе.
Это заставляет меня скучать по Эйдену.
Черт бы его побрал.
Он не смог быть рядом со мной, когда я нуждалась в нем больше всего.
Ноксу нужно заехать за своим отцом, но он предлагает сначала подвезти меня. Я отказываюсь и беру такси. Я и так уже достаточно обременила его на эту ночь.
В пробках душно, мне требуется около часа, чтобы добраться домой. Я физически и морально истощена, когда набираю код и захожу внутрь.
Я стою в темноте у входа, руки опущены по сторонам.
Слезы наполняют мои глаза, и я борюсь с желанием рухнуть прямо в прихожей.
Это просто ужасно – стоять здесь, в месте, которое я называла домом последние десять лет, и чувствовать себя чужой.
Как будто мне здесь не место.
Стены. Темнота. Все это кажется неправильным.
Я не должна была здесь находиться.
Мой дом в Бирмингеме.
Я закрываю глаза от этой случайной мысли. У меня ничего нет в Бирмингеме и уж точно никого нет.
Лондон – мой дом. Это мой дом.
Ну и что с того, что тетя бросила нас? Она вернулась за мной и вырастила меня как свою собственную дочь. Однажды она рассказала мне, что они с дядей Джексоном в самом начале своих отношений решили не заводить детей, потому что их жизненные цели вступали бы в противоречие с заботой, которой они должны были обеспечить ребенка.
Но после того, как они забрали меня, то решили, что я единственный ребенок, который у них когда-либо будет.
Они многим пожертвовали ради меня, взяв кредиты на операцию. Я не могу быть неблагодарной соплячкой только из-за того, что услышала ранее.
Даже если все еще больно осознавать, что тетя когда-то давным-давно бросила свою сестру.
Думаю, мне придется подождать, пока она сама объяснит мне причины.
Я нажимаю на выключатель и вешаю пальто.
Мои ноги сами по себе останавливаются у входа в гостиную. Я ахаю, сумка с глухим стуком выпадает из моей руки на пол.
Эйден сидит в кресле напротив входа. Его локти упираются в бедра, а пальцы переплетены под подбородком.
Его металлические глаза кажутся остекленевшими, когда он наблюдает за мной с леденящим душу интересом.
– Ты напугал меня до смерти. – Я оглядываюсь вокруг, ожидая найти тетю или дядю.
Но они должны быть на работе.
– Что ты здесь делаешь? – Я остаюсь на месте, не осмеливаясь приблизиться.
Он выглядит так, будто вот-вот вспыхнет, если кто-нибудь прикоснется к нему.
– Я сказал твоему дяде, что забыл учебник, и он дал мне код.
Конечно, он это сделал. Дяде Эйден нравится больше, чем он хочет признать.
– Мы оба знаем, что это ложь, – говорю я.
Он указывает на стол, где лежит учебник.
– Я действительно оставил его, но я сделал это нарочно, на случай, если произойдет нечто подобное.
– Нечто подобное?
– Весь этот цирк, который ты устраиваешь.
Я ненавижу ту нейтральную манеру, с которой он разговаривает. Как будто он готовится к удару. Я почти топчусь на месте, ожидая, когда он взорвется.
Эйден никогда не бывает хорошим, когда зол. Он также никогда не бывает хорошим, когда спокоен.
Я внимательно наблюдаю за ним, он все еще в форме Элиты, без пиджака. Это значит, что он не пошел домой.
Мои глаза расширяются, когда я замечаю красные отметины на его костяшках. Я подбегаю к нему и, конечно же, вижу, что костяшки его пальцев в синяках, а кожа покраснела и потрескалась в некоторых местах.
– Ч-что случилось? – Я вглядываюсь в его лицо в поисках признака того, что ему больно. Сбоку от его глаза, рядом с родинкой, есть небольшой синяк. В остальном он выглядит нормально.
Эйден не из тех, кто склонен к насилию. Он предпочел бы манипулировать, чтобы найти выход из ситуации. В конце концов, он живет тем, что становится умнее, а не сильнее.
– Эйден?
Он молчит, глядя перед собой.
Я опускаюсь до уровня его глаз, чтобы как следует наблюдать за ним.
– Что произошло?
Он хватает меня за запястье, и я вскрикиваю, когда он тянет меня вниз. Я падаю к нему на колени, устраиваясь боком на его твердых бедрах.
– Я отправил тебе сообщение о встрече, но ты проигнорировала меня и пошла гулять с
