в дело? Может быть, это кто-то из лаборантов? Для них нет ничего проще, чем подтасовать результаты.
– И если они найдут свой прокол, то легко и незаметно его уберут, – продолжает его мысль Смородинова. – И что вы намерены делать?
– Я хочу, чтобы вы собрали всю информацию обо всех сотрудниках бюро судебной медицины. От уборщиц до заведующих. Только тихо, чтобы ни у кого даже мысли не возникло, что нам что-то известно.
– Врачей мы пробивали уже, – напоминает Смородинова. – Когда на Федорова этого вышли.
– Нужно копнуть глубже. Мы не должны дать ему ни малейшего шанса ускользнуть от нас в этот раз.
Черный встает и прохаживается по кабинету. Усидеть он не может. Кто скажет, когда маньяк снова выйдет на поиски «модели»? Нарисовать график точно не получится. Между Авакумовой и Браун – почти три недели, между Браун и Ермаковым – меньше двух. И это довольно часто. Некоторые серийники после убийства на месяцы впадают в спячку, наслаждаясь воспоминаниями. А этот будто желал оставить после себя кровавый след.
Николай останавливается возле женщины и берет ее за руку.
– Катя, ничего не говорите Тихомирову. Ни словечка.
– Вы думаете, Витек как-то может быть причастен?
От удивления Смородинова даже не придает значения тому, что пальцы Черного слишком нежно для отношений начальник – подчиненный сжимают ее ладонь.
– Против Тихомирова я ничего не имею. Но нам нужно как можно дольше держать информацию в закрытом режиме. Я ведь могу на вас положиться?
Он заглядывает ей в глаза. Хмурые морщинки снова покрывают его лоб, губы сжимаются в узкую полоску. «Он мне доверяет. Он доверяет мне. Он доверяет только мне», – думает Смородинова, на миг из капитана полиции став просто влюбленной женщиной.
– Вы можете на меня положиться, – заверяет она Николая.
Катя идет по коридору и изо всех сил сдерживает улыбку. «Какая же я дура», – говорит она себе. Все слезы, пролитые вчера, теперь кажутся ничтожными.
На полушаге Смородинова спотыкается – как она может думать о каких-то чувствах и переживаниях, когда маньяк, безжалостный и хладнокровный, – рядом? Слишком безрассудно и слишком эгоистично. В первую очередь нужно его поймать.
– И тогда он уедет, – печально вздыхает капитан.
– Кто уедет? – отрывается от бумаг Тихомиров.
Пришедшая в кабинет напарница так задумчива, что не отвечает ни на один его вопрос. И за последние полчаса вообще в первый раз говорит хоть что-то. Витек присаживается перед столом Кати на корточки и кладет на него голову.
– Кать, ну ты чего? Ты все еще дуешься, что мне не нравится этот твой Черный? Ну он же не булочка с маком… Пойдем в кафехе посидим? А то мы что-то вообще как чужие. Я тебе расскажу, что Нелька на день рождения свой задумывает.
– Ну пойдем, – соглашается Смородинова, отправив в базу запрос.
Ответ все равно придет только через пару часов, а то и утром. Чтобы не действовать напрямую и не дать ни малейшего шанса утечке, приходится искать обходные пути.
– Вот и чудненько! – улыбается Тихомиров. – А то свалишь в столицу вслед за этим своим, и чего?
Катя сдвигает брови.
– Ой, да шучу я. Погнали.
Витек швыряет в напарницу ее же джинсовку.
– Давай, кто последний, тот и платит?
* * *
Николай долго размышляет, стоит ли делать то, что он собрался сделать. Он мечется по кабинету, наверняка выводя из себя тех, кто работает в кабинете этажом ниже. Дважды ставит кипятиться небольшой электрический чайник и оба раза дает ему остыть. Решение не приходит, сколько он ни трет звездочку шрама.
В электронной почте появляется лишь письмо от коллеги из столицы, которому перед отъездом Черный передал дело. Ответ на это письмо отвлекает и дает воспаленному мозгу покой. Напечатав развернутый комментарий с указанием страниц в деле и ссылками на перекрестные допросы свидетелей, следователь с чувством выполненного долга выключает ноутбук.
За окном уже трепещут ранние сумерки. Через два дня – май, который принесет с собой суматоху праздничных дней. Черный с удивлением замечает, что ему хорошо. Он прислушивается к себе, выискивая причину. Рефлексия не раз его спасала и вытягивала с порога подступающей депрессии. Решение принято.
В эту ночь он спит без снов и наутро просыпается по будильнику.
* * *
Как в любом казенном учреждении, в бюро судебной медицины утром звучат приветствия. Только дежурная смена готовится провести на работе сутки, остальные – строго по графику.
На проходной Черный показывает удостоверение, и ему выписывают пропуск. Идя по коридору, Николай отмечает, что чужому попасть сюда просто нереально. Конечно, на опознание приводят родственников или знакомых покойных, в бюро бывают оперативники и следователи, всякие комиссии и проверяющие. Но, во-первых, они приходят не одни, а во-вторых, вряд ли знают местный распорядок и то, где лежит оборудование.
«Это кто-то свой», – все больше убеждается Черный.
– Какие у вас странные вопросы с утра, Николай Дмитриевич, – удивляется Сергей Алексеевич, усаживая посетителя на диван. – Так сразу, навскидку, и не скажешь.
Миронов жует губами. Черный явился к началу рабочего дня, и судмед еще даже не успел переодеться. Черная футболка с Веселым Роджером довольно специфично смотрится в этом кабинете, где на книжной полке стоит настоящий человеческий череп, с которого лаборантка Вика периодически смахивает пыль.
– Давайте я переформулирую, – кивает Николай, отказываясь от предлагаемого чая, – он с утра уже выпил двойной кофе и больше пока ничего не хочется.
Сергей Алексеевич же тем временем вынимает из своей сумки контейнер с блинчиками, начиненными творогом и вишней. В небольшом чайничке заваривается чай с мелиссой, наполняя кабинет ароматом летнего дня.
– Может быть, все-таки чашечку? – настаивает Сергей Алексеевич. – Я вот перед работой всегда пью. Неясно же, сколько придется простоять у стола. А если, не дай бог, авария? Однажды мне пришлось за сутки обработать десять тел. Просто конвейер был. Но там и авария была страшная, нам прислали на помощь всех, кого смогли. Ну да ладно, это к нашему делу не относится. Вы спрашиваете, сколько в бюро фотоаппаратов. Может быть, завхозу позвоним?
– Это пока лишнее. А фотоаппараты как-то закреплены за экспертами? Или они где-то хранятся и их выдают под роспись, когда нужно?
– Конечно, закреплены. Они даже с инвентарными номерами у нас. Выдают под роспись ответственного лица, и далее это лицо хранит и пользуется предоставленной техникой. А если какие-то поломки, то по акту сдаем завхозу, получаем запасной на время ремонта. Ну или сразу новый.
Черный весь подбирается. Следователь смотрит на Миронова, отгоняя от себя дурные мысли.
– И доступ к устройству имеет только эксперт?
– Да я
