бюро. Да что там говорить – пятно расползется на все правоохранительные органы как этого города и области, так и в целом на структуру. Это навсегда останется черной, грязной страницей в истории. Уж пресса постарается как можно дольше держать эту пену наверху новостного потока.
Следователь возвращается в отдел, в свой кабинет, не дожидаясь результатов поквартирного обхода. Это так на него непохоже, что он удивляется сам себе. От показаний жильцов мало что зависит, почему-то Николай в этом уверен. Но он, конечно, все равно отправил участкового и оперативников по ближайшим домам.
– Эдуард Валентинович, как можно быстрее, – просит Черный эксперта. – Это первостепенная задача.
– А тело? Надо хотя бы его дактилоскопировать и прогнать по базам.
– Отпечаток у вас в приоритете, пусть телом занимается Сергей Алексеевич. Мне нужны результаты!
– Дайте мне попасть в лабораторию.
Эксперты разъезжаются. Николай кривится, думая, как плохо, что лаборатория и бюро не под одной крышей. Это было бы куда удобнее и эффективнее.
* * *
Виктор смотрит вслед патрульной машине, увозящей следователя.
– Офигеть, он что, сваливает? А как же проконтролировать тупых оперов?
– Значит, у него есть дела поважнее, – пожимает плечами Смородинова.
Они уже успели отработать пару подъездов. И все безрезультатно. В большинстве случаев им просто никто не открыл дверь. Середина рабочей недели, почти полдень – мало кто сидит дома и ждет, когда к нему придут из полиции. А те, кто открыл, ничего полезного не сказали.
– Вроде какие-то подростки сидели в беседке, вы их найдите. И заодно объясните, что это не их территория и пусть свои языки прикусят, когда с ними взрослые разговаривают, – наставлял Катю невысокий плюгавый мужчина в дорогом спортивном костюме.
– Вы видели, как эти подростки что-то делали с голым мужчиной? – уточнила Смородинова.
От открывшего дверь шел такой поток негатива, что его можно было почувствовать физически.
Этажом выше Витек трепался с какой-то барышней. Судя по сдавленному смеху, собеседница Тихомирова оказалась интереснее.
– Мне что, больше заняться по вечерам нечем? Только за шпаной смотреть? Вообще-то это ваша работа! А если вы не справляетесь, то усильтесь патрулями. В нашем районе вообще невозможно стало жить. Вечно какие-то разборки, драки, машину мне уже два раза изрисовали. Пришлось камеру поставить, чтобы поймать этих дегенератов малолетних. Это все из-за отсутствия контроля и воспитания…
– По существу можете что-то сказать? – перебила мужчину Смородинова. – Ночью что-то слышали? Может быть, шум какой-то? Кого-то подозрительного видели на площадке?
Мужчина расправил узкие плечи и стал похож на вешалку.
– Женщина, вы меня не слышите, что ли? Я сплю по ночам! Когда эти отморозки спать дают! Они в беседке целыми сутками пасутся! Вот идите ловите их и к ним с вашими вопросами приставайте! И вообще, вам надо что-то от меня лично?
Он зыркал на Катю маленькими глазками, спрятанными за линзами немодных очков, чуть косивших на левый бок.
– Спасибо, вы очень помогли, – сказала Смородинова, поняв, с кем имеет дело.
– Вот и пожалуйста! А если вы не примете меры против этих идиотов, то я напишу вашему начальству и в службу собственной безопасности. Или работайте нормально, или уходите. На ваше место десяток других таких же придет. Может, и получше. Тоже мне, капитан полиции! Цаца какая-то разукрашенная!
Он захлопнул дверь перед лицом Смородиновой. Катя похлопала ресницами, накрашенными в первый раз за год, пожалуй, если не считать дня рождения и новогоднего корпоратива. Из всей озлобленной чуши, которую нес противный мужичонка, капитан поняла одно – если им нужны свидетели, то надо искать в подростковой среде.
– Ох уж эти суперважные дела! Нам до них расти и расти! – хмыкает Тихомиров. – У тебя что?
– Да есть зацепочка. Надо местный молодняк искать. Они вроде как обычно допоздна засиживаются вон в той беседке, – Катя показывает на сооружение.
Беседка из сваренных металлических труб стоит очень удобно – вдалеке от дороги и очень близко к игровой площадке. В ней торчит столик на металлической ножке, деревянную поверхность украшают матерные слова и чьи-то имена. Отличное место для молодых и юных, чтобы проводить там время.
– Неплохо, – кивает Тихомиров. – А мне сказали, что крутилась здесь машина чужая. Сначала мимо пару раз проехала, потом встала за кустами.
– Мало ли, гости к кому-то приехали, искали точный адрес.
– Ага, но кто-то за рулем сидел все это время. В кепочке.
Тихомиров поворачивается к напарнице. Вряд ли кому-то в здравом уме захотелось бы любоваться местными видами. Пустыри в это время года выглядят особенно уныло. Трава еще не выросла, листья на деревьях не скрадывают просторы, а прошлогодний мусор и обрывки пакетов вносят свою «прелесть».
– Вот чего он сюда прикатил? – рассуждает Витек. – Любовника жены выискивать? Так сейчас это делается на раз всякими мобильными приложениями. Пассию свою поджидал? Незнакомку, которую увидел издалека и не решился подойти? Или выбрал место, куда скинет тело, и ждал подходящего момента?
– Но ведь это глупо и рискованно. Его же засекли.
– Это было в десять вечера.
– О, ну да! – всплескивает руками Смородинова. – Тебе просто в уши напели. Как можно рассмотреть кого-то в машине в десять часов вечера в месте, где фонари не светят? Та мадам с тобой заигрывала просто, хотела, чтобы ты подольше с ней лясы поточил.
– Ну куда ей до твоего обожаемого Черного!
– Не начинай! – предупреждает Катя.
– Я и не начинаю… – Вероника встала к ребенку и выглянула в окно – муж должен был вернуться. А мужика в кепке увидела, потому что он в это время к приборной доске наклонился и чем-то там светил… – Ты тоже не начинай. У нас с тобой в последнее время что ни разговор, то ругань какая-то.
Тихомиров прав. Увлекшись своими переживаниям по поводу нахлынувшей любви, Катя не заметила, как отдалилась от напарника. И, похоже, они уже теряют общий язык и понимание, которые складывались между ними на протяжении многих лет.
– Как думаешь, где молодняк искать? – примирительным тоном спрашивает Смородинова.
– Ну, если не прогуливают, то в школах или колледжах. Надо у участкового спросить, наверняка тут известный контингент тусуется.
* * *
Время останавливается. Просто перестает существовать как физическая единица. Измученный ожиданием, Черный готов выть.
Телефон звонит, когда Николай в очередной раз наматывает круги по кабинету.
– Алло! Черный! – следователь почти кричит в трубку.
– Николай Дмитриевич, я не вовремя? – мягкий голос Миронова обволакивает и успокаивает.
– Нет. В смысле я не занят, Сергей Алексеевич. Что у вас?
Следователь переводит дыхание. Часы ожидания могут вымотать душу кому угодно. И этот звонок наконец разрушил тишину.
– У меня глупый санитар. Провозился
