и жаждущие. Гримасу радости, удовольствия, презрения или вовсе какую-то маску вроде медицинской. Конец у всех у них был одинаково страшным.
И все же. Алина Браун была студенткой, холодным апрельским утром убежавшей от агрессивного любовника, забыв вещи у того в квартире. Всего лишь телефон мог бы спасти девушку, если бы она тогда позвонила подруге. А Гриднев был прожженным уголовником, на котором негде ставить клейма. Разве их жизни можно считать равноценными?
За строчками досье на Гриднева Николай видит целую жизнь. Первый раз Данил попал в поле зрения милиции, когда учился в восьмом классе. С компанией отморозков постарше они бомбили поздние электрички. Обирали пьяных, не брезгуя снимать куртки и шапки, которые потом продавали какому-то захудалому барыге с барахолки. На самом деле это были копейки, которые тут же тратились на пару банок пива. Все затевалось исключительно ради куража и приключений. Тогда только-только появились телефоны с камерами, и малолетки развлекались тем, что снимали все происходившее на видео, чтобы делиться с другими своими сомнительными подвигами.
Но не избиение припозднившихся гуляк и простых одиночек стало причиной первого ареста Гриднева. Однажды его компания наткнулась в электричке на двух студенток. Девушек они изнасиловали прямо в пустом вагоне, обобрали и избили, пригрозив убить, если те заявят. А девушки все равно заявили. Гридневу дали по минимуму. И лишь потому, что он снимал на телефон остальных, в то время как его «участие» не снимал никто.
Во второй раз он сел через полтора года после первой отсидки – за грабеж. Все так же, компанией, он и его приятели напали на инкассаторов. Но не учли, что ими могут оказаться бывшие бойцы спецназа. Их скрутили и передали милиции. Быстрый суд – и пять лет за решеткой. За время этого срока Гриднев умудрился познакомиться с девушкой из приличной семьи и жениться на ней. К моменту выхода из тюрьмы у него появилась прописка в ее квартире и вот-вот должен был родиться первый ребенок.
На два года про Данила Гриднева в полиции забыли. Чем он занимался, неизвестно, вряд ли устроился на работу. Но третий срок ему дали за мошенничество. Пользуясь своей внешностью, Гриднев знакомился с женщинами и выманивал у них деньги. Его семья в это время уже обзавелась вторым ребенком и переехала в квартиру побольше. Судя по всему, жена была не против такого заработка, потому что не развелась с ним и исправно навещала мужа в тюрьме. Вышел Гриднев полгода назад.
Как можно испытывать жалось к тому, кто всю жизнь наживался на горе других? Однако Гриднев – жертва, за которую кто-то должен понести наказание.
Черный прикидывает, имеет ли смысл искать среди знакомых бывалого уголовника недоброжелателей, которые могли расправиться с ним таким жестоким образом. Сам образ жизни Данила говорит о том, что людей, которые желали ему только плохого, очень много. Но есть ли среди них тот, кто желал плохого еще трем жертвам?
Николай смотрит на часы внизу экрана. Почти девять вечера, а он все еще сидит в своем кабинете в отделе полиции. Желудок уже устал напоминать, что было бы неплохо что-нибудь съесть. Мозг, перегруженный информацией, соображает совсем медленно. Но Николай чувствует какой-то внутренний подъем – стоит немного поднажать, и все станет ясно.
В девять часов семь минут оживает мобильный телефон. «Наконец-то!» – радостно думает Черный, отвечая на вызов.
– Слушаю вас, Эдуард Валентинович!
– Простите, что звоню вам так поздно, но, Николай Дмитриевич, я в замешательстве, – признается эксперт. – Тут такие результаты, что я был вынужден их перепроверить дважды. Я не понимаю, как такое может быть.
– Вы знаете, чей это отпечаток?
– Это просто в голове не укладывается. И я все еще оставляю процентов тридцать на то, что это какое-то недоразумение и перекрестное загрязнение улик, – мнется Эдуард Валентинович. – Вы ведь понимаете, что это открытие может сломать человеку жизнь? А если наша лаборатория ошиблась?
Николай встает со стула.
– Эдуард Валентинович!
По голосу эксперта понятно, что результаты его просто ошеломили. И если Черный правильно просчитал направление, где следует искать маньяка, то вполне логично, что Эдуард Валентинович увидел при поиске знакомую фамилию. Шок от такого открытия вполне оправдан. Как и осторожность эксперта. Закравшаяся ошибка в результате может стоить очень дорого. Оговаривать человека не хочется.
Эдуард Валентинович глубоко вдыхает, как если бы собирался нырнуть в ледяную прорубь. Сейчас ему предстоит назвать имя человека, оставившего отпечаток пальца на фотографии убитого Гриднева.
* * *
Катя сидит в поезде, в купе, у окна. Хоть поездка незапланированная, Смородинова ей радуется.
– Хорошая работа, – похвалил Николай, когда оперативники доложили о, возможно, найденной машине, на которой Гриднева привезли на ту площадку. – Виктор, что сказали техники?
– Сказали, что работать можно. Но им нужно время хотя бы до завтра. Там какая-то программа сильно умная должна обработать изображение попиксельно.
– Тогда утром вы сначала к ним, потом доложите.
– Сделаю, – кивнул Тихомиров.
Катя успела заметить, как Виктор от похвалы немного улыбнулся и тут же снова напустил на себя серьезный вид. «Он просто еще не понимает, что Коля требует только то, что нужно делать. Не больше», – подумала Смородинова.
– Екатерина, а вам нужно будет съездить в командировку. Все документы я подготовил, зайдите в отдел кадров.
– Командировка? – удивился Тихомиров. – Я чего-то не знаю?
– Вы знаете ровно столько, сколько вам нужно знать, – отрезал Черный.
– Я поняла, – кивнула Смородинова.
– Потом зайдите ко мне, я дам вам инструкции.
В коридоре Тихомиров снова стал возмущаться:
– Это что это у вас за секретики такие? М?
– Я не могу тебе пока ничего сказать. Правда.
– Очень странно со стороны выглядит. Нет, я не против того, чтобы ты в конце концов устроила свою личную жизнь, но вот это…
– Это не личная жизнь, во-первых. А во-вторых, тебя это не касается.
– Я как бы, надеюсь, твой друг. И мне не все равно, что с тобой происходит. Кать, как только появился этот Черный, ты стала на себя не похожа. Я понимаю, любовь там, гормоны, но блин! Мы с тобой столько лет вместе работаем! А ты от меня что-то скрываешь. И все эти ваши переглядывания со следаком. Думаешь, я слепой и не вижу?
– Ты ревнуешь, что ли?
– Иди ты в лес! Я несу за тебя какую-никакую ответственность!
– Спасибо, Вить, – Катя примирительно пожала Тихомирову руку. – Но сейчас все хорошо. Я правда ничего не могу тебе пока рассказать. Я обещала.
Виктор смотрел на напарницу, пытаясь прочитать что-нибудь по ее лицу.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
В отделе
