нам ещё предстоит выяснить. Ладно, уходим, сейчас здесь начнётся настоящее безумие.
Глава 17
***
Голова наёмника с нашивкой распустившегося лотоса на плече лопнула, как переспелый арбуз под ногами разгневанной толпы. Даже когда его импринт вернулся в принтер, а бездыханное тело осталось лежать на земле, люди продолжали выплёскивать накопившуюся ярость. Широкая и обычно бурлящая жизнью улица превратилась в настоящее поле боя.
Десятки наёмников из личной армии торгового клана старались удержать сотни разъярённых жителей ВР-2, которые внезапно узнали, что их планировали посадить на цепь. Ведь в глубине души они и так понимали, что день за днём вкалывают как проклятые, а большую часть всё равно забирают торговые кланы, оставляя их с жалкими грошами. Единственное, что оставалось — так это указать им на общего врага и поджечь фитилёк восстания.
Прокачанные охранники с лучшими имплантами уверенно держались против обычной черни до тех пор, пока к ним не присоединились свободные наёмники. Вовремя сообразившие, что во всём этом хаосе можно неплохо поживиться, они подключились к процессу мародёрства и вместе с остальными штурмовали особняк. Именно в этот момент пал первый защитник, а его голова превратилась в кровавое месиво под ногами недовольных.
Оборона пала. Толпа вбежала внутрь и продолжила убивать. Под ножи и топоры попадали все, начиная от обычных домашних рабов, заканчивая свободными людьми, работающими в качестве слуг. Толпа не разбирала между знатью и приспешниками и, ослеплённая яростью и жаждой справедливости, продолжала убивать. Дом Лотоса впервые за сотни лет окрасился кровью.
— Бей! Бей гадов! Убивай клановых!
— Хотели на цепь посадить? Я вам покажу, что такое цепь! Уроды зажравшиеся!
Из толпы продолжали доноситься яростные вопли, в то время как в инвентарях исчезали предметы богатой утвари. Хватали всё, что попадёт под руку: куски мебели, тарелки, вилки, даже пытались утащить массивный обеденный стол. Всё это в своё время было создано потом и кровью трудящихся, и, в глазах этих людей, теперь принадлежало им.
Именно они впахивали бесконечными сменами на заводах, поддерживая работу футуристичных машин Города-Кокона. Создавали искусственных людей, разбивали в кровь руки от тонн поступающей кибы и сгружали ящики, привезённые откуда-то издалека. Ещё тогда по Рубежу распространился слух, что где-то существует место, откуда кланам привозят все богатства. Личный принтер, который подчиняется и печатает всё только ради них.
Юная и розовощёкая девушка заметила, что толпа ворвалась в особняк, и, схватив двух кухарок, побежала на второй этаж. Обычно ей нельзя было туда заходить, ибо там находилась опочивальня господина, но он сбежал. Сбежал и оставил их на растерзание голодной толпе.
Вымазанный в грязи и саже крепкий мужчина с десятками шрамов на руках заметил, как кукольные ножки скрылись за последней ступенькой лестницы. Он чувствовал приятный розовый аромат, оставленный за спинами сбежавших, который своим букетом призывал его последовать за ними. Он убрал в инвентарь окровавленный подсвечник, оружие, послужившее ему в качестве дубины. Под ногами лежал свежий труп служанки, которая отказалась отдавать ему имущество хозяина. И теперь она вернулась в принтер, оставив после себя бездыханное тело с пробитой головой.
Толпа зверствовала, рассыпаясь по всему особняку, будто невесть откуда взявшаяся саранча. Мужчина едва заметно улыбнулся, поправил ремень штанов и быстро поднялся по лестнице. Три двери, и все закрыты. Запах привёл его к той, что слева, а когда он распахнул её, изнутри послышался женский крик.
Три девушки, все как одна симпатичные и всё ещё юны. Он знал, что кланы отбирали себе в прислугу самых красивых и самых фигуристых, оставляя народу лишь тех, чья внешность и выносливость не представляла интереса для знати. Всю жизнь человек проводил в выполнении ежедневных заданий и вкалывал на заводе, и даже так ни одна более или менее симпатичная молодушка так и не посмотрела на него. А тут ему выпал такой шанс, причём в тройном размере.
Девушки забились в угол за кроватью и, прижавшись друг к другу, дрожали от страха. Он вальяжно обошёл роскошное ложе, приблизился к ним и, широко улыбнувшись, расстегнул ремень. Самая юная, чьи ножки он узнал с первого взгляда, схватила пустой ночной горшок и бросила как могла. Слишком слабая, слишком хрупкая. Всё, что ей удалось — это лишь слегка задеть обидчика. Мужчина с лёгкостью отбил посудину и для себя решил, что она будет первой.
Он схватил её за запястье, ударил рукой ту, что попыталась ему противиться, и забросил на кровать. Девушка давилась слезами и молила не поступать с ней так. За спиной активизировались кухарки и лупили человека раскрытыми ладонями. Это мешало ему сосредоточиться на процессе, и он, материализовав подсвечник в руке, взмахнул наотмашь.
Кухарка коротко взвизгнула, а затем послышался глухой удар. Тело упало на пол, а вторая, на чьё лицо брызнула горячая кровь, закричала от страха и убежала. «Ничего, хватит и одной,» — подумал
