(в 1814 году ее соблазнил генерал Нейпперг). Наполеон разрешал ей мыть его в ванне и есть с ним из одной тарелки. Массон утверждает, что «это была не та женщина, которую он хотел бы видеть императрицей». Она была для него символом того, что он признан другими монархами. Однако его мнение об австрийцах, особенно это касалось родни его жены, было весьма невысоким. Он осыпал их дорогими подарками, чтобы быть избавленным от их назойливого внимания. По мнению Гитлера, прибытие во Францию австрийской императрицы «нанесло непоправимый удар по национальной гордости французов». В политическом отношении женитьба на представительнице дома Габсбургов оказалась серьезной ошибкой Наполеона.
Фуше нарушил свое уединение, чтобы предостеречь императора от войны с Россией, пока не покорена Испания. Он считал неразумным воевать одновременно за Пиренеями и за Неманом. Император отмахнулся от его предостережений, не потрудившись даже прочитать меморандум, который был ему представлен. «Это не кризис. Это политическая война, — сказал он потрясенному Фуше. — Испания падет, как только я уничтожу английское влияние в Санкт-Петербурге. Мне нужно 800 тысяч человек, и у меня они есть. Я могу повести за собой всю Европу, а сегодня Европа — это просто старая шлюха, которая будет делать то, что я скажу, потому что у меня есть армия в 800 тысяч человек. Не беспокойтесь. Считайте войну с Россией войной за победу здравого смысла, за всеобщее спокойствие, за всеобщую безопасность». Он добавил: «Что я могу поделать, если мощь, которой я обладаю, ведет меня к мировому господству?». Затем он поделился своими будущими планами: «Я хочу завершить то, что сейчас существует только на бумаге. Нам нужно создать единый европейский свод законов, единый международный суд, единую валюту и единую систему мер и весов. Я хочу объединить европейский нации в единую нацию со столицей в Париже.»
Рассказ Фуше подтверждается и записью беседы аббата Прадта с императором в ноябре 1811 года. Наполеон говорил: «Через пять лет я буду властелином мира. Осталось покорить только Россию, я сделаю это, Париж, центр Вселенной, будет простираться до Сен-Клу. Я хочу, чтобы это был город с населением в два, три или даже четыре миллиона человек. Это будет что-то сказочное, колоссальное, до сей поры неслыханное. Общественные здания этого города будут пропорциональны его населению». Наполеон очень жалел, что нельзя перенести из Рима собор святого Петра и установить его на берегу Сены.
Есть сведения, что, хотя Наполеон и сознавал, какую трудность составит для него война с Россией, он считал ее неизбежной. Безусловно, он предпочел бы решить все мирным путем, если бы царь согласился подчиниться ему, но в то же время у него не было и тени сомнения в своей победе. Он предполагал отдать часть покоренной России Великому княжеству Варшавскому, а оставшиеся западные земли включить в марионеточное государство — Великое княжество Смоленское. Швеция должна была участвовать в нападении на Санкт-Петербург, так как ей были обещаны Финляндия и балтийские государства.
Запад был ошеломлен тем, как без видимых усилий вермахт покорил народ, который Чемберлен назвал «великой мужественной нацией». Иностранные обозреватели не принимали во внимание более слабую оснащенность польской армии. Войска фюрера казались непобедимыми. Французский генерал далеко не наполеоновского уровня Стафф избрал вялую оборонительную тактику, девизом которой было: «Мы победим, потому что мы сильнее».
Союзники не предпринимали никаких шагов до апреля 1940 года, когда франко-британские экспедиционные войска высадилась в Нарвике, норвежском порту, захватив который, они надеялись перекрыть Германии канал импорта железной руды из Швеции. Однако они не преуспели в этом. 2 тысячи австрийских егерей под командованием нацистского генерала Диттля (одного из любимых офицеров Гитлера) держали Нарвик против 20 тысяч британцев, а еще меньшие германские силы захватили Осло. Дания была взята одним-единственным батальоном вермахта. За несколько недель десятитысячное германское войско покорило Норвегию, несмотря на то что французы и англичане значительно превосходили немцев численностью. Хотя поначалу фюрер нервничал и неохотно предпринимал какие-либо активные действия, успех скандинавской кампании является в первую очередь его заслугой.
10 мая 1940 года войска генерала фон Бока заняли Голландию и Бельгию, причем. Голландия сдалась практически без боя. Союзники ожидали, что основной удар будет нанесен в этом направлении, так как планы этой кампании были союзникам известны — они очень сильно напоминали план Шлиффена, который в 1914 году предлагал идти на Париж через Бельгию. Французы и англичане выдвинули треть своих объединенных войск в Бельгию, чтобы там встретить захватчика.
Однако настоящий удар был нанесен в самый центр союзников, через леса и холмы Арденн и реку Маас, между основным бельгийским укреплением возле Льежа и «линией Мажино». Никто не ожидал, что вермахт пойдет этим путем, так как местность эта считалась не подходящей для военной техники. Здесь стояли малочисленные, плохо оснащенные войска, в основном кавалерия. Генерал Герд фон Рундштедт с пятьюдесятью дивизиями нанес удар 13 мая. Они пронеслись к портам Ла-Манша, сметая все на своем пути на север. 1500 танков заправлялись на придорожных заправках и в результате обошли армию союзников с тыла. Они почти не встречали сопротивления, а те французские войска, которые попадались на их пути, сдавались в массовом порядке. 20 мая германские войска вышли морю. Британцы были отрезаны в Бельгии вместе с лучшими французскими дивизиями.
Эвакуацию 338-тысячной армии из Дюнкерка Черчилль назвал «чудесным избавлением». Не остановись войска вермахта в период с 24 по 26 мая, британский экспедиционный корпус был бы разбит и Британии оставалось бы только капитулировать. Эта остановка, давшая возможность союзникам организовать оборону Дюнкерка, была сделана по личному приказу Гитлера. Говорили, что он пошел на это, чтобы не вызывать убританцев желания биться насмерть. На самом деле причины были более прозаичными: во время войны 1914-1818 годов продвижение на Восточном фронте частенько тормозилось из-за усталости лошадей, так же и сейчас почти половина германских танков вышла из строя к 24 мая 1940 года. По-прежнему существовала опасность контратаки со стороны оставшихся двух третей французской армии, тогда как Геринг уверил фюрера, что люфтваффе в состоянии справиться с Дюнкеркским котлом. Рундштедт считал разумным подождать пехоту вместе со всем вооружением. Гитлеровской осторожности отдал бы должное и сам Наполеон, хотя некоторые генералы и спорили с ним. В то же время, однако, королевские ВВС были в состояний обеспечить должное прикрытие эвакуации, которая к 4 июня была завершена.
К этому моменту полумиллионная армия союзников была уничтожена ценой потерь вермахта, составивших 25000 человек. 10 июня немецкие войска, форсировали Сену, четырьмя днями позже они вошли в Париж. Итальянцы вторглись с юга. Восьмидесятилетний Петен,
