— Вот, прочти, — задыхаясь, выпалила она, сунув ему в руку лист бумаги, исписанный размашистым почерком. — В машине не твой гонщик. Там Стрейк.
Макс впился глазами в листок. Неровные строчки расплывались у него перед глазами, неразборчивый почерк не позволял прочесть послание. Наконец слова сложились в нечто доступное пониманию.
«Я намерен взорвать эту чертову машину. Я знаю, что ты использовал в ней одну из предыдущих модификаций. Плевать.
Последняя модель не лучше всех других. Тот вариант был идеальным. А машина взорвалась по вине ненормального юнца, который сел за руль вместо меня. Яне мог ехать — до того был накачан болеутоляющими. Подводить тебя я не хотел и подумал, что парень как-нибудь справится. Он не справился и погиб. С тех пор я каждую ночь вижу, как он горит в машине. Я не желаю тебе плохого. Ты был моим единственным другом. Но во мне живет алчное животное. Я продал половину чертежей иностранному производителю. Он требовал вторую. Я увиливал и тянул сколько мог. Я надеялся, что сумею победить себя. Не вышло. Победа осталась за ним. Но теперь настал мой час.
Если сегодня я взорвусь вместе с машиной, покупатель останется в дураках, потому что утром я продал ему вторую половину чертежей. Чертежей того двигателя, который, как мы оба знаем, никуда не годится. Ты будешь свободен как птица. А я наконец смогу обрести покой. Выгодная сделка, согласен, друг мой?
Стрейк».
Макс вскинул голову от письма и проводил взглядом машину, с визгом пролетавшую один круг за другим.
— Я его остановлю, — пробормотал Киллиан, хватаясь за мобильный телефон. — Мы заполним трек машинами. Ему просто некуда будет ехать.
— И тогда вместо одного Стрейка погибнут и другие гонщики.
Макс развернулся и кинулся к ремонтному пункту, откуда можно было связаться с машиной.
— Прекрати, Стрейк! Оставь свою затею! — услышали его приказ Киллиан и Леора, примчавшиеся сразу следом за ним.
— Ни за что, Макс. Другого выхода просто нет… — В наушнике раздался глухой кашель, потом проклятие.
— Это тоже не выход.
— Вот тут ты ошибаешься, друг мой. Тюрьмы мне не вынести, а именно туда я и отправлюсь, если только покупатель не уберет меня раньше. — Он снова закашлялся, и машина, дернувшись, чиркнула о бетонную стену ограждения, высекая искры.
— Будь осторожен, черт тебя побери!
— Ты мне всегда это говорил.
Иронический смешок в голосе Стрейка, знакомый тон, до боли напомнивший ему его прежнего друга, когда знаменитый гонщик колесил по Европе, пожиная лавры побед на треках и в женских объятиях, заставили сердце Макса болезненно сжаться.
— Да что за черт, Стрейк! Я помогу тебе. Не делай этого. Ни один двигатель не стоит человеческой жизни.
— Слушай, Макс, давай закончим треп. Сейчас не время…
Внезапный приступ кашля положил конец разговору.
Машину занесло поперек трека, тормоза завизжали.
Все трое видели, как гонщик резко вывернул руль, но было поздно. Мгновение спустя из-под капота раздался взрыв, столб дыма вырвался наружу, языки пламени закрыли ветровое стекло. Треск и вой пламени заглушили вопль ужаса и крики о помощи. Со всех сторон люди бежали по треку к машине, которую закружило на месте, в последний раз ударило о бетонное ограждение круга и рикошетом отбросило в центр.
Леора сама не заметила, что ноги несут ее туда, где гоночный автомобиль, дернувшись, замер окончательно. Сейчас она знала лишь одно: ей нужно быть рядом с Максом, а он уже был ближе всех к пылающей факелом машине.
Леора в ужасе ахнула, когда Макс дотянулся до дверцы огненной тюрьмы Стрейка.
— Не-ет, Макс! — выкрикнула она. Кто-то оттянул ее от опасного места. — Пустите меня!
— Не приближайтесь, мисс. Машина может взорваться.
Леора, оцепенев, смотрела, как Макс с помощью подоспевшего Киллиана рывком распахнул дверь и вытащил Стрейка. Мужчины вынесли гонщика в тлеющем комбинезоне подальше от места катастрофы, из-под струй пены, которой спасательная команда заливала огонь.
Они осторожно уложили Стрейка на землю, и человек, державший Леору, отпустил ее. Она со всех ног бросилась к Максу. Вдалеке уже был слышен вой сирены машины «скорой помощи».
— Черт бы тебя побрал, Стрейк… — бормотал Макс, стаскивая шлем с головы друга.
Леора протиснулась сквозь кольцо людей и молча остановилась рядом.
Взгляд Стрейка остановился на лице Макса.
— Мне так тебя недоставало. Сколько раз я хотел тебе позвонить… Я знал, что ты чувствуешь себя чертовски виноватым.
Стрейк натужно закашлялся, из уголка рта побежала струйка крови. Он жадно хватал ртом воздух, но спазмы не давали дышать. Когда кашель отпустил, на его губах промелькнула улыбка, на мгновение вернув ему прежний облик.
— Теперь ты больше не будешь чувствовать себя виноватым. Ты не сумел бы мне помочь, даже если бы я и позволил. Довольно и того, что в тебе нет ненависти. — Он на мгновение закрыл глаза, словно собирался с мыслями. — Запомни… Первый двигатель, самый первый… Доведи его до конца… Ради нас обоих…
Леора увидела, как его ресницы дрогнули и закрылись. Макс выругался. Грубо, жестко. Кил-лиан с мрачным видом посторонился, когда к ним торопливо подбежали прибывшие врачи. Леора, как в тумане, отмечала чьи-то голоса, чьи-то действия. Все ее внимание было сосредоточено на Максе, чье заострившееся лицо выражало невыносимую боль. Она сплела его пальцы со своими, мечтая оказаться с ним наедине, чтобы можно было прижать его, взять на себя часть его страданий от такой страшной смерти друга.
Несколько долгих секунд Макс не отзывался на ее прикосновение, но потом, глубоко вздохнув, все же вернулся к ней, вернулся от смерти к жизни, которую ему предлагала Леора. Он заглянул ей в глаза, увидел в них сострадание и любовь, светившиеся только для него одного. Не думая о том, что на них смотрят, нежно погладил ее щеку.
— Ты все слышала?
Кивнув, она потянула его за собой.
— Он думал о тебе.
— Чтобы не разрушить мою жизнь, он расстался со своей.
Леора покачала головой.
— Нет. Он считал, что это справедливый приговор за те грехи, которые он, по его мнению, совершил. Своей смертью он хотел сравнять счет. — Не отрывая от него взгляда, она прикоснулась к его щеке. — А еще он просил осуществить вашу общую мечту. Теперь это не только ваша мечта, Макс. Моя тоже, — сказала Леора, едва сдерживая слезы.
— Я знаю. — Он легко тронул губами ее губы. Этот поцелуй был так нужен ему, чтобы растопить лед предательства. — Я люблю тебя.
Леора улыбнулась сквозь слезы.
— Я знаю. — Она поднялась на цыпочки и притянула к себе его голову для еще одного поцелуя. — Я тоже люблю тебя. А раз мы вместе, мы всегда будем мечтать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
