АТАМАНОМ БУДЕШЬ,
УЧИСЬ СМОЛОДУ – ПРИГОДИТСЯ В СТАРОСТИ.
Смысл этих фраз в том, что учение обязательно подготовит тебя к большим свершениям, просто нужно стараться и… ждать. Основной принцип жизни как подготовки к «подлинной жизни»: нельзя торопиться, делать преждевременные шаги. Можно привести множество примеров людей, которые прибегали к этому жизненному стилю, в диапазоне от абсурдных вариаций до вполне тривиальных:
1. Люди, всю жизнь готовящиеся к ядерной войне. Они изучают пособия по выживанию, строят бункер и оснащают его всем необходимым.
2. Руководители, которые не принимают решения до тех пор, пока не станут известны абсолютно все детали ситуации, пока она не будет изучена «полностью и всесторонне».
3. Предприниматели, которые готовятся начать свое дело, но все время ощущают нехватку информации и медлят сделать первый шаг.
4. Начинающие специалисты (от юристов до психологов), которые долго учатся, но никак не могут решиться начать свою практику.
Само по себе откладывание серьезных решений до того, как мы лучше разберемся в ситуации, может быть вполне оправданной стратегией. Однако речь идет о том, что такое ожидание бесконечно растягивается, длится годы в тихой надежде, что кто-то укажет «правильный путь». Есть что-то очень горькое в том, что человек всю жизнь может оставаться «подающим надежды». Ему уже за сорок, а он все еще «подает надежды», потому что до сих пор усердно готовится начать эти надежды оправдывать.
Подобный стиль жизни является способом справиться с тревогой перед неизвестностью. Когда вроде есть решимость что-то изменить в своей жизни или принять важное решение, но таящаяся в будущем неизвестность пугает так, что хочется заранее просчитать все риски. Недоверие к себе, к собственной спонтанности и способности ориентироваться в потоке жизни, заставляет постоянно откладывать дебют, но под благовидным предлогом: «Я еще недостаточно готов».
Горькая, но открывающая простор для действий истина, на мой взгляд, заключается в том, что мы никогда не будем «достаточно готовыми», «созревшими», «полностью компетентными». Нет людей, «полностью готовых» к любым неожиданностям, которые могут возникнуть при начале любого нового дела – написания книги, построения новых отношений, первого выступления с докладом перед большой аудиторией.
Готовность обретается в процессе. Мне очень нравится ответ коллеги на мой вопрос о том, как она решилась начать вести различные учебные курсы: «Ну, я поняла, что буду позориться в процессе, как же без этого. Придется принять, что я не пройду этот путь без ошибок и даже провалов и это естественное явление». Быть готовым к тому, чтобы сделать что-то, не значит быть полностью компетентным. Это значит понимать, что ты обязательно столкнешься с чем-то, чего еще не знаешь, чего не смог предусмотреть, на что нет заготовленной реакции. Решиться на неизвестность, спонтанность, столкновение с тревогой и страхом, с творческим поиском ответов на вопросы, о существовании которых даже не подозревал. Ну и быть готовым позориться.
Это похоже на стратегию жизни Наполеона, которому приписывают два афоризма: «Ввяжемся в драку, а там видно будет» и «Еще ни один план сражения не выдержал столкновения с реальностью». Вот уж у кого спонтанности было много, не хватало только способности вовремя остановиться.
Получается, что стремление всесторонне и максимально подготовиться к тому, что ждет впереди, – желание неосуществимое. Всегда в чем-то мы будем некомпетентны. Наши корабли, плывущие по океану жизни, это броненосцы, периодически получающие пробоины и латающие их на ходу, а не стоящие в порту мощные крейсера, постоянно совершенствующие свою защиту, пока не развалятся от старости. Сделать шаг вперед значит набраться решимости получать по голове, вляпываться в разные истории, терпеть неудачи и провалы, проходить испытание успехом, но зато использовать шанс жить.
Много лет назад в детской комнате начала потрескивать и мерцать люстра. Я заменил лампочки, однако потрескивание не исчезло. Внешний осмотр люстры не выявил никаких дефектов. А вскоре она и вовсе перестала включаться. В общем, возникла необходимость ее заменить. Тут-то и возникла проблема… Я собирался это сделать более года. Заходил в детскую, видел ее, висящую надо мной немым укором, затем опять о ней забывал.
Время шло, и слова жены «когда ты заменишь люстру» стали звучать как фраза «вынеси елку» из анекдотов про Новый год. Какое-то время сознание услужливо подсказывало весьма уважительные причины, почему я именно сейчас не могу этим заняться. Но все равно я чувствовал уколы совести, раздражение в собственный адрес, в адрес жены и родственников, которые многозначительно указывали взглядом на потолок.
На меня накатывали странные приступы тоски и безнадежности, едва возникала мысль о том, что надо заменить люстру. Дети обходились настольными лампами, достаточно яркими, но все же не заменяющими верхний свет. Моя прокрастинация цвела пышным цветом. Ладно – заменить люстру; даже пойти и купить новую было для меня большой проблемой.
Что-то тут было явно не так. На беспокойство я затрачивал больше времени, чем понадобилось бы, чтобы снять старую люстру и повесить новую. В какой-то момент мне это страшно надоело, и я все-таки решился разобраться, что же со мной происходит. Использовал для этого психологическую группу, так как при попытках разобраться самостоятельно я сталкивался с изощренностью собственного сознания в самооправдании.
Вырисовывалась такая картина… Проблемой была вовсе не замена люстры как таковая. Сильные эмоции и нежелание ее менять были вызваны страхом, что, заменив ее, я обнаружу, что дело не в люстре, а в проводке. А чтобы заменить проводку, придется разворотить стены и потолок детской комнаты, в которой недавно был сделан косметический ремонт.
На новый ремонт не было ни сил, ни времени, ни денег. К тому же проводку я менять не умею, а в моем сознании прочно засела идея, что в доме мужчина все должен делать своими руками, а если он обращается за помощью к мастерам, то это капитуляция, поражение (перед глазами был пример отца, который все делал сам). История с заменой люстры превратилась в проверку собственной состоятельности как мужчины и как сына, и, разумеется, этот экзамен я откладывал как мог.
Масса энергии уходила на переживания о том, что понадобится ремонт, что я не смогу заменить проводку сам, что придется тратить деньги и (на самых задворках сознания) что пришедший электрик будет с презрением смотреть на меня («Чё за мужик, не может с люстрой разобраться!»). Я буду опозорен, унижен, исключен из сообщества мужчин…
Этот иррациональный стыд, связанный с моей «несостоятельностью», был настолько сильным, что я избегал действия, которое могло привести к его обнаружению, – замены люстры. В итоге пришлось сознательно развернуться к тому, чего избегал: к стыду и сомнениям в собственной мужественности, вызванным тем, что я плохо разбираюсь в электрике и ремонте (даже сейчас поймал себя на желании оправдаться: мол, я много чего другого умею, вы не подумайте…).
Удивительным образом мысль о том, что можно нанять людей для ремонта, не утешала: это делают только те, у кого руки растут не из того места! Пришлось пережить этот стыд, поразмышлять о собственной идентичности и о том, на чем она основана, признать, что образ, на который я ориентировался, для меня недостижим. И похоже, я так устал от терзаний по поводу люстры, что смирился с реальным положением дел очень быстро.
Завершающий аккорд: я все же купил давно присмотренную люстру, принес ее домой, заменил ею старую, щелкнул выключателем и облегченно вздохнул: лампочки загорелись ярким и ровным светом.
Глава 6
Цинизм и нигилизм
Если человеку не удается идеализировать себя с верой в то, что он непрерывно становится лучше, или игнорировать темные стороны собственной души, то ответом на вызов несовершенства может быть цинизм (пренебрежительное отношение к принятым в обществе моральным нормам и правилам) и нигилизм (полное отрицание морали). Причем щепотку бодрящего цинизма в восприятии реальности я даже одобряю, она позволяет критично относиться к тому, что «делают все», и пересматривать те или иные общественные нормы с точки зрения здравого смысла.
От пафоса к цинизму
Что
