такое пафос? Это определенный стиль поведения, который характеризуется эмоциональной возвышенностью, драматизацией, возвеличиванием. Когда кто-то говорит с пафосом, то пытается придать величественность предмету разговора. На мой взгляд, пафос мало где может использоваться в нашей повседневной жизни. Он уместен, когда мы говорим о чем-то действительно грандиозном, или же в древних эпических произведениях, которые без пафоса представить нельзя. Но к нему очень часто прибегают тогда, когда надо замаскировать имеющиеся проблемы или манипулировать человеческими эмоциями. Чаще всего это апелляция к гордости («наша честь задета») или же к ценностям («они покусились на святое»), причем речь может идти в том числе и о собственной семье («честь семьи», «мама – это святое»; установки, призванные блокировать любую критичность по отношению к тому, о чем идет речь). То есть вместо того, чтобы решать вполне конкретные проблемы, те, кто использует пафос, пытаются переключить с них наше внимание и блокировать критическое мышление
Пафос в моей профессии, например, выглядит как попытка превратить психотерапию в некое создание новой личности, которая отвергает все прошлое и становится на порядок лучше. В этом случае часто говорят о «Трансформации Личности» (все именно с большой буквы). То есть человек пришел к психотерапевту, чтобы решить свои конкретные проблемы, а вместо этого слышит возвышенные речи о том, что он должен полностью переродиться. И психотерапия из пусть специфической, но все же сферы услуг превращается в некое духовное учение. Как правило, такой пафос маскирует очень сомнительные методы, сильно замешенные на эзотерике. Это не значит, что в психотерапии нет места разговору о духовных вопросах, выходящих за рамки повседневной жизни, – в конце концов, они тоже могут волновать человека. Это значит лишь, что людям, занимающимся психотерапией (как мне) важно помнить, что мы – не учителя жизни и не те, кто определяет, каким человеку быть «правильно», какие ценности и смыслы в жизни ему выбирать.
Такой же маскирующий пафос характерен для профессий, объектом которых является непосредственно человек. От тех, кто в них занят, требуется большой эмоциональный вклад, а взамен им предлагается очень немногое. Например, это труд учителя в государственном учреждении – проблема низкой оплаты его труда и зачастую бесправного положения маскируется очень красивыми пафосными речами о призвании, о том, что учитель всего себя посвящает детям. Своеобразное воплощение мечты об идеальном родителе, который сам ни в чем не нуждается и при этом жертвует себя великому делу воспитания детей. Однажды на одной конференции по педагогике, на которой я присутствовал, даже прозвучали вполне циничные и неожиданно честные слова: «Хорошо, что мы начали говорить не о зарплате и тому подобном, а о высоком…»
Другой пример – врачи. Вокруг их деятельности тоже много пафоса: «Вы же клятву Гиппократа давали» – но подобная идеализация профессии маскирует множество проблем, с которыми сталкиваются и врачи, и пациенты. Заговаривать о зарплате, трудных условиях жизни как будто бы неуместно на фоне речей о призвании и подвиге врача.
Идеализирующий пафос может клубиться густым дымом вокруг различных профессий, исторических событий, личностей, семей, компаний, стран, религий – в общем, практически любого объекта. Назначение этой идеализации – спрятать имеющиеся проблемы через обращение к каким-то отдельным, чрезмерно выделяемым особенностям (страны, личности, исторического события…).
Суть пафосного послания сводится к следующему: «Давайте не будем говорить о проблемах, которые очевидны всем. Мы должны обращаться к светлым идеалам, к воспеванию того хорошего, что еще осталось, или же к прославлению прошлого, если в настоящем хорошего мало». В бизнесе тоже нередко используется этот прием при провозглашении высокой «миссии компании» и призывах к сотрудникам быть преданными этой миссии до самозабвения (так называемая корпоративная культура).
Подобного рода пафос культивируется и в семьях, в которых сложилась героическая мифология рода. То есть в семье сформировалось представление о некой своей исключительности: «в нашем роду много героев», «мы всегда держимся друг за друга», «наша семья внесла свой вклад в историю нации», «наше призвание – служить Родине». Причем чем сложнее отношения в семье, тем громче может звучать этот героический пафос, призванный затушевать проблемы или даже заставить «несознательных» членов семьи продолжать дело отцов и дедов. Например, в 1990-е годы я знал семьи, в которых родители-интеллигенты проклинали детей, пытавшихся заняться бизнесом: «Не будет в нашем роду барыг и торгашей!» Дети должны гордо следовать семейным традициям, и горе тем, кто свернул с этого пути.
Чрезмерная идеализация, запрятанная в пафосе, если она искренняя, рано или поздно в результате столкновения с реальностью и разочарованием оборачивается своей противоположностью – цинизмом. Цинизм может выражаться как в виде отвращения к любому намеку на какие-то «высокие» смыслы (так как в прошлом мы «переели» этого пафоса и игнорирования «приземленных» жизненных задач), так и в виде использования чужой увлеченности высшими смыслами в собственных целях. При этом попытки говорить не об идеалах, а о насущных проблемах могут клеймиться как проявления эгоизма, недостаточной сознательности или даже отсутствия любви. Во многих дисфункциональных семьях (то есть тех, в которых потребности большинства членов семьи не удовлетворялись) бытует лозунг «Семья – это святое!» (с вариацией «Мама – это святое»), который используется для того, чтобы заставить одних членов семьи жертвовать собой или своими интересами ради других.
Неудивительно, что в семьях, компаниях, странах, профессиях, в которых при помощи идеализации маскируются реальные проблемы, цинизм процветает как форма защиты от лжи и пафоса.
Как если бы мы красиво раскрасили фасад дома и идеально оформили прилегающий к нему участок, но при этом все бы знали, что внутри дома гнилые полы, осыпающаяся штукатурка и сгоревшая проводка, хотя говорить об этом нельзя… Цинизм, возникающий на подобные манипуляции, можно даже назвать здоровой защитной реакций.
Обесценивание
Но есть и нездоровый цинизм, который основан на общем обесценивании и высмеивании всего, что мы считаем возвышенным, относящимся к высшим проявлениям человеческого духа. Обычно такой цинизм проявляется как реакция на разочарование в самом себе. И на место «я и мир несовершенны» приходит тотальное «я и мир плохи». Удивительным образом здесь сочетаются цинизм и идеализация. Дело в том, что, обнаруживая себя неидеальным, способным лгать, лицемерить, жадничать, предавать, изменять, разочарованный человек не в состоянии принять себя таким, принять собственную «Тень». Слишком высоки его требования к своей непогрешимости, и внутренний критик-палач непрерывно его стыдит и обвиняет. И один из немногих способов снизить это внутреннее давление – убедить себя в том, что вокруг все такие же – жадные, лживые, лицемерные, хотят только денег, власти, секса, маскируя это разговорами о нравственных ценностях.
Если мы не являемся такими непримиримыми идеалистами, то в состоянии принять полутона. Мы можем видеть в мире и светлые, и темные стороны и так же воспринимать людей – во всей их сложности. Идеализация же не позволяет осознавать сложность и многомерность окружающего мира, и тогда цинизм (и часто следующий за ним нигилизм) упрощает восприятие реальности, но уже со знаком «минус». Таков парадокс: настоящими циниками и нигилистами чаще всего становятся те, кто склонен к идеализации. И чтобы не раздавить себя беспощадной критикой, люди, бесконечно недовольные собой, обесценивающие собственные качества и редко что-либо делающие сами, критикуют и обесценивают вообще все.
Главным орудием цинизма является обесценивание. Правда, в последнее время этим словом часто злоупотребляют, называя обесцениванием то, что им не является. Поэтому попробую тезисно описать его и обозначить разницу между обесцениванием и тем, что им не является.
Обесценивание – это снижение или уничтожение значимости кого-либо или чего-либо. Суть обесценивания я бы передал фразой «это не стоит внимания». Обесценивание себя – снижение значимости собственных переживаний, ценностей, достижений для того, чтобы избежать напряжения, связанного с их признанием. Казалось бы, радуйся тому, что у тебя что-то есть хорошее, зачем обесценивать? Такая реакция возникает, когда в окружении бытует принцип «кому многое дано, с того многое и спрашивается». Признание наших талантов и достижений как бы обязывает всегда быть на высоте и не снижать планку (хотя это невозможно), а признание того, что придерживаешься каких-то ценностей, понуждает безупречно их соблюдать. И нередко выход из этого напряжения человек находит в обесценивании себя.
Следовательно, обесценивание – это не хорошо
