— Потом. Иди сюда, Мия.
Она наткнулась на полный вожделения взгляд и почувствовала, что задыхается. Неотвратимость того, что случится сегодня, обрушилась на девушку. На мгновение остро захотелось сбежать, скрыться. Мия вдруг поняла, что не готова стать женщиной. Не здесь, не сейчас, с почти незнакомым мужчиной.
Она шагнула ему навстречу, как шагнула бы в бездну.
И бездна приняла ее в свои объятия.
— Не бойся меня, лучшая ученица, — прошептал Акио, целуя ее и медленно развязывая пояс кимоно.
Он раздевал девушку не торопясь, наслаждаясь. Словно разворачивал желанный подарок. Скользнул вниз узорчатый шелк. В вороте вышитой нижней рубахи мелькнуло худенькое плечо. Мужские ладони нырнули под ткань, сжались на ягодицах и поднялись по спине. Мия покорно подняла руки, помогая ему снять с себя эту последнюю преграду, и осталась обнаженной. Несмотря на то что в домике было тепло, ее начала бить нервная дрожь.
Он распустил ей волосы, восхищенно выдохнул и чуть отступил, любуясь девушкой. Отблески огней в светильниках красиво ложились на чуть отливающую перламутром в сумерках кожу. Укрывавшие спину черным плащом волосы резко контрастировали с ее белизной.
— Я и забыл, какая ты. — От хрипотцы в его голосе по телу Мии вдруг прошлась жаркая волна. Она сразу в красках вспомнила, как Такухати связал ее в прошлый раз и как невозможно хорошо было чувствовать себя беспомощной в его сильных руках, знать, что от нее ничего не зависит, и полностью подчиняться его воле.
— Раздень меня, — велел он, с наслаждением рисуя пальцами узоры на нежной коже.
Она не осмелилась воспротивиться приказу. Несмело потянулась к завязкам на его одежде. Он кивнул:
— Все правильно делаешь, лучшая ученица.
В другой ситуации его покровительственная усмешка рассердила бы Мию, но сейчас она была одновременно слишком испугана и слишком вовлечена в происходящее.
Акио стоял, не двигаясь, пока она снимала с него одежду. Только довольно сощурился, когда ладошки Мии скользнули, оглаживая мускулы.
Она уже видела его обнаженным. В иллюзии, которую он создал для них двоих. Но тогда все было иначе, как игра.
Теперь игры кончились.
Мия снова робко погладила смуглую кожу. Прошлась по плечам, по груди, покрытой жесткими черными волосами, твёрдым кубикам на животе…
Он был гармонично сложен и красив, как только может быть красив здоровый и сильный мужчина. И он хотел ее. Желание читалось в выражении лица, каждом движении и даже взгляде. Мия вдохнула его запах и ощутила, как сладко и предвкушающе заныло в животе. Во власти магического пламени синих глаз она вдруг почувствовала себя одновременно беспомощной загнанной дичью и коварной охотницей.
Она положила руку на возбужденный член и тут же испуганно отдернула. Он был такой большой, что стало страшно. Природа слишком щедро одарила Акио Такухати.
— Не бойся, — повторил он. — Я буду осторожен. Давай, погладь его.
Не отрывая взгляда от его глаз, Мия сжала пальцы, ощущая под ними рельефные вены, двинула рукой вверх и вниз, как учили в генсо.
Все было так же. И все было совсем по-другому.
Голодный огонек в его глазах превратился в пламя. Он зарычал, сжал девушку в стальных объятиях, потянул за волосы, заставляя запрокинуть голову, и впился в губы долгим грубым поцелуем.
То ли наконец подействовала настойка, которую Мия выпила по приказу госпожи Хасу, то ли сама близость мужчины, его запах и волнующие воспоминания о шибари воспламенили ее, но девушка почувствовала, как его прикосновения пробуждают в ней уже знакомый голод вожделения. Она изгибалась в его объятиях, покорно отвечая на жадные поцелуи. Чувствуя себя рядом с ним слабой, зависимой. Ивовым прутиком рядом с могучей сосной.
И пугавшее раньше ощущение его силы и своей слабости теперь пьянило сильней саке.
Он опустил руки на ягодицы девушки, сжал ладони и поднял Мию. Легко, словно она ничего не весила. Прижал к себе, заставив низом живота ощутить его возбуждение. Она податливо выгнулась в его руках, отзываясь на малейшие сигналы, полностью покоряясь чужой воле и силе. Обвила руками его шею и поцеловала. Нежно, как целуют возлюбленного.
Шелковое белье на футоне было прохладным и скользким.
Акио не торопился взять ее. Целовал и гладил, доводя себя и девушку до исступления, и Мия металась, сбивая шелковые простыни, и стонала в голос, как во сне вспоминая уроки, полученные в генсо.
Она знала, что ей полагается вести себя иначе. Это она, как гейша, должна действовать, соблазнять, дарить мужчине наслаждение. Но сейчас все происходило не так, как должно было быть. Неправильно самой восхитительной неправильностью. И жадные, но бережные ласки Акио мало напоминали те, что достаются продажным женщинам от купивших их клиентов. Скорее, так мог бы ласкать молодую жену влюбленный супруг в первую брачную ночь.
Она не боялась, когда он лег сверху, опираясь на руки, чтобы не раздавить хрупкое тело девушки. Сама шире раздвинула бедра, как бы приглашая взять ее. И жалобно вскрикнула от неизбежной боли — резкой и острой в первый момент, почти сразу же сменившейся тупой, саднящей.
От боли ушло возбуждение. Мгновенно и как-то очень обидно. Ноющее неприятное ощущение внизу живота усиливалось от каждого движения Акио. Мия сжимала зубы, чтобы не стонать, и терпела непривычное и странное вторжение чужой плоти.
Он то закрывал глаза и двигался резкими рывками, то останавливался, чтобы тяжело выдохнуть сквозь зубы и посмотреть на девушку. По его лицу пробегала судорога удовольствия, а в глазах, когда он смотрел на Мию, читалось столько наслаждения, что она не решилась хныкать и жаловаться.
К счастью, все длилось не слишком долго. Он застонал, ткнулся лбом в ее плечо, а потом опустился рядом.
— Больно? — Хриплый голос показался ей непривычно громким в окружавших их двоих тишине и сумерках.
— Да.
Тяжелая ладонь опустилась на низ живота, погладила…
— Сейчас пройдет.
Ей показалось, что с пальцев Акио стекли прохладные капли бледно-голубого света. Медленно впитались в кожу, успокаивая, исцеляя…
— Лучше?
Мия кивнула. В голове было как-то пусто и бездумно. Это что же, она теперь женщина? Почему тогда она не чувствует в себе никаких изменений?
Акио поднялся и потянул девушку за плечи, заставляя сесть.
— Мыться, — с усмешкой пояснил он в ответ на вопросительный взгляд. — А потом продолжим.
— А разве… — Мия осеклась. От мысли о повторном вторжении чужой плоти в ее тело она съежилась. В душе что-то протестующе трепыхнулось, но потухший было огонек в синих глазах мужчины разгорался с новой силой, намекая, что Такухати вряд ли удовлетворится одним-единственным разом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
