сказал другой мужчина, и на этот раз двое или трое других фыркнули или хихикнули в знак резкого согласия.
— К сожалению, мы сталкиваемся с этим, — продолжил Дариус, — и, учитывая, что мы все только что согласились с тем, что агенты Уэйв-Тандера, похоже, повсюду, нам всем лучше усвоить привычки успешных заговорщиков. Вот почему, хотя я понимаю, что один или двое из вас уже знают друг друга, думаю, сегодня вечером мы не будем называть никаких имен. Согласны?
Все кивнули, и он слегка улыбнулся.
— Очень хорошо, друзья мои. В таком случае, нам пора переходить к делу. Нам многое нужно обсудить — что частично, я подозреваю, станет неожиданностью для большинства из вас. И, как я и обещал, когда мы впервые собрались вместе, время для нанесения удара быстро приближается. Действительно, если сегодняшняя встреча пройдет так, как планировалось, это время почти настало.
Остальные молча оглянулись на него, на их лицах была смесь волнения, предвкушения, решимости и страха, и его улыбка стала шире и теплее.
— Да, нам действительно нужно многое обсудить и спланировать. Но сначала, не присоединитесь ли вы ко мне на минутку для молитвы?
* * *
— …уверен, вы понимаете, почему расположение рядом с конвентом имеет решающее значение для нашего успеха, — сказал мастер Дариус несколько часов спустя. — И, учитывая местоположение вашего поместья, вы определенно лучше всех остальных подходите для того, чтобы позаботиться об этих деталях. Так что, если вы готовы взять на себя ответственность — и риск, — мы оставим их организацию в ваших руках. Самое важное, что нужно помнить, — это то, что никто из нас не сможет сыграть свою роль, пока эти договоренности не будут прочно закреплены. Если возникнет какая-либо проблема или вы обнаружите, что вам требуются дополнительные средства или любая другая помощь, вы должны незамедлительно сообщить нам об этом, чтобы мы могли скорректировать наш график. Отец Тейрин будет знать, как связаться со мной в любое время, если возникнет необходимость. Может потребоваться несколько дней, чтобы какое-либо сообщение от него дошло до меня, но будьте уверены, что оно дойдет.
— Конечно, мастер Дариус, — сказал человек, к которому он обращался, и отодвинул свой стул. Он встал, поклонился Дариусу и двум другим, которые все еще оставались, затем покинул пивную.
Как только он переступил порог, внезапный, проливной порыв грозы обрушился на крышу «Смеющейся невесты». Гром внезапно прогремел почти прямо над головой, сотрясая таверну до костей, и Дариус покачал головой, когда дверь закрылась за уходящим человеком.
— Боюсь, что Лэнгхорн обеспечивает подходящий фон для сегодняшней вечерней встречи, — сказал он.
— Во многих отношениях, — мрачно согласился мужчина, который опоздал. — Я с нетерпением жду возможности пройти через это обратно во дворец.
Он мотнул головой в сторону закрытых ставнями окон пивной, и человек, назвавшийся Дариусом, усмехнулся.
— По крайней мере, это должно означать, что вы вряд ли встретите кого-то, кто мог бы поинтересоваться, где вы были, отец, — отметил он, ослабляя свои собственные правила безопасности, признавая, что все оставшиеся уже знали личности друг друга. — На самом деле, это может быть именно той причиной, по которой Бог устроил этот маленький душ.
— Если он это сделал, уверен, что ему лучше знать, милорд, — сказал священник. — С другой стороны, не каждая задача, которую посылает нам Бог, одинаково приятна.
— Нет, — сказал Дариус, его тон и выражение лица одновременно потемнели. — Нет, это не так.
— Милорд — я имею в виду, мастер Дариус… — начал один из других, его голос был тихим в шуме бури.
— Думаю, что на данный момент мы можем быть немного менее осмотрительными, Митран, — сказал епископ Милз Хэлком.
— Да, милорд. Спасибо. — Другой мужчина коротко улыбнулся, но его очевидное недовольство заметно не уменьшилось. — Я просто хотел спросить… действительно ли это задание необходимо?
— К сожалению, считаю, что ответ — да, — сказал Хэлком. — Я никогда не думал, что Бог призовет меня к этому, и не ожидаю, что это будет легко для любого из нас. Но правда в том, сыны мои, что, когда Шан-вей творит свое зло в мире смертных, иногда люди, стоящие за Свет, оказываются призванными к трудным задачам.
Человек, задавший вопрос, кивнул, но выражение его лица оставалось обеспокоенным, и Хэлком одарил его нежной, грустной улыбкой. — Когда Шарлиэн добровольно присоединилась к Кэйлебу в его нападении на Мать-Церковь, она сделала себя врагом Бога, Митран, — сказал он. — Я, конечно, никогда с ней не встречался. Все, что я когда-либо слышал о ней, похоже, указывает на то, что она всегда была хорошим правителем, глубоко заинтересованным в справедливости и благополучии своего народа. Но какой бы она ни была в прошлом, она больше ею не является. Вполне возможно, она действительно верит, что то, что они с Кэйлебом делают, — это Божья воля. Однако, если это так, то оба они ошибаются. И во многих отношениях добрый и искренний человек, ошибочно служащий целям Шан-вей, абсолютно без злого умысла, является самой смертельной угрозой из всех. Тех, кто открыто и явно служит коррупции, легко разоблачить, легко дискредитировать. Те, кто впадает в грех из-за добрых, но ошибочных намерений и ошибочного понимания, часто звучат разумно и убедительно. У них нет злых побуждений, каким бы злым ни был конечный результат их действий, и такие люди гораздо более соблазнительны, чем открытые и преднамеренные враги Бога.
— Это всегда так, но, боюсь, в случае Шарлиэн это приобретает еще большее значение. Просто посмотрите, как ее популярность здесь, в Чарисе, уже работает на поддержку Кэйлеба и других раскольнических лидеров, даже перед лицом отлучения от церкви и интердикта.
Головы вокруг стола закивали, и не одно лицо напряглось. Приказы об отлучении от церкви Кэйлеба Армака и Мейкела Стейнейра вместе с объявлением запрета на все королевство Чарис прибыли менее чем за два дня до этого. Шок, однако, был менее глубоким, чем можно было ожидать, учитывая суровость связанных с этим наказаний, и было очень мало признаков какой-либо значительной реакции против власти короны или архиепископа Церкви Чариса. Отчасти, без сомнения, это было
