Арсений Григорьевич Зверев, министр финансов СССР, и генеральный государственный советник финансовой службы, листал подготовленные ему материалы, и только качал головой. За год после начала экспортных поставок, страна заработала на изделиях Мечникова сотни миллионов долларов. Мотороллеры, портфели, детские ранцы даже электрические плитки с повышенной безопасностью и утюги, всего было решительно не перечесть. А ещё во Внешторге лежали иностранные заявки на квадроциклы, и микроавтомобили которые уже с успехом использовались армией и пограничниками. И впервые за много лет, можно было поспорить на международных выставках с европейскими и американскими компаниями, делавшими бытовой ширпотреб.
В этой области, СССР раньше находился в положении догоняющего, в лучшем случае производя грубые, но надёжные вещи. Теперь же произошёл качественный скачок. Советские изделия стали не только лучше, но и внешне красивыми и надёжными, поскольку по всем этим изделиям работала Военная Приёмка и Госконтроль.
Но внешний доход, был делом хоть и приятным, и нужным, но всё же второстепенным. Самое главное, что стал выправляться чудовищный дисбаланс между накоплениями и наличием товаров в магазинах, когда люди просто вынуждены были тащить деньги в кубышку, не возвращая их в оборот. В этом смысле решение с микроавтомобилями, тракторами и квадроциклами было изящным и красивым. Это не полноценные автомобили, и им не требовалось расширение дорожной сети, и даже нагрузка на сети автозаправок вышла смехотворная, потому как небольшой двигатель был весьма экономичным. А у тракторов двигатель изначально был многотопливным, и позволял заправлять всем что горит.
Но мальчишка не останавливался! Всё новые и новые вещи появлялись в магазинах, которые сыпались на покупателей словно из рога изобилия. В первый раз за много-много лет пришлось увеличивать торговые площади и открывать новые магазины, а торговлю микроавтомобилями, тракторами и квадроциклами выносить на открытые площадки, чтобы справиться с потоком покупателей.
По своему влиянию, Мечников уже был на уровне союзного министра, только совершенно не лез ни в какие интриги и игры. Отчасти видимо потому, что все знали, что ему покровительствует сам Лаврентий Берия, которого он спас от пули, а ещё потому что самому Мечникову это было совершенно не интересно. Да и правильно. Над ним не висел план, и необходимость содержания кроме тысяч работников детских садов, пионерлагерей, и домов отдыха, не нужно было выклянчивать фондируемые материалы, а позже отчитываться по их тратам, и уж точно Мечникова никак не беспокоили профсоюзы, которые могли здорово испортить жизнь любому директору. Так что парень не лез в директорское болото и правильно делал. Но вокруг него уже плотно шевелились разведки, и дружеские, что понятно и объяснимо, и вражеские, что неприятно и опасно. Охраняли «Золотого мальчика» уже в четыре смены, по четыре человека. В каждую из смен обязательно входила девушка, чтобы изображать пару на прогулках и относительно молодые парни, чтобы тоже не особенно выделяться на фоне.
Арсений Григорьевич, перевернул последний лист, и задумался. Собственно, он, как главный по финансам в СССР, от работы Александра получал только плюсы, оценивая эффективность работы Мечникова примерно, как доход от богатого золотого прииска.
Можно было даже возвращать деньги по займам, не боясь что вал наличных сметёт все товары из магазинов.
И теперь в узком кругу Предсовмина, министра финансов и минторга решалось как сделать работу Александра более эффективной.
Предложения были разные, от создания под Мечникова отдельного управления, что-то вроде управления по внедрению новой техники, до кардинального — назначения Мечникова замминистром легпрома, или ещё круче, одним из замов Предсовмина. Понятно, что за легпром ратовал сам министр, за совмин горой стоял Булганин, а Зверев, полагал, что и в текущем состоянии парень сможет себя проявить, если только помочь ему расчищать затруднения. Но будучи сотрудником Легпрома ему станет сложнее договариваться с другими министерствами, а если войдёт в аппарат Предсовмина, то как бы не сорвало крышу у пацана. Собственно, поэтому сейчас министр финансов и листал документы по Мечникову, чтобы принять правильное решение.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
«Или оказаться на стороне принявших правильное решение» — Арсений Григорьевич усмехнулся, и открыл папку с комитетовской объективкой на мальчишку. И сразу же остановился. Три трупа бывалых бандитов в парке. Труп стрелявшего в него школьника, убийство вражеского некра, и тех, кто прилетел его вытаскивать, плюс захват секретного воздушного корабля…
Ну выбитые зубы и сломанные рёбра десятку хулиганов в парке не в счёт, хотя, каков парень? И конечно уничтожение тех, кто пришёл убивать Берию. Да, там было много предательства и ещё больше головотяпства, но люди, уничтожившие пятерых сотрудников пали от руки мальчишки. Да даже не пали, а были захвачены живьём, что очень положительно повлияло на ход расследования. И всё это — школьник, а вот теперь второкурсник Плехановки. Да, папа у парня был ликвидатором в ранге инструктора, да и мама не из простых, что вовсе не умаляет боевитости и даже отчаянности. Полезть в одиночку в дождь по скале, спасать девчонок… А после прикончить вражеского мага, и спасательную команду. Да такое запросто на Героя потянет. Но видимо местные начальники побоялись писать представление на Героя Советского Союза, опасаясь что его завернут, и парень останется вообще без награды.
«Да, у парня вполне себе взрослые клыки» подумал Арсений Григорьевич, листая папку, и скользнув взглядом по фотографии текущей подружки парня, поднял трубку телефона спецсвязи.
— Товарищ Булганин? Зверев беспокоит. Не узнали? Ну значит богатым буду. — Министр финансов жизнерадостно расхохотался. — В общем я тут подумал, и признаю, что ваш вариант правильнее. Но я предлагаю вот что. А давайте парня в заместители к Рокоссовскому? Тот же словно ледокол всё расчистит перед Мечниковым. Да и будет ли кто вставать на пути, видя, как за спиной у парня маячит сам Константин Константинович?
Булганин положил трубку, и тоже задумался. Получается нужно переделывать структуру управления выпуском ТНП. Сейчас у него три зама, один из которых — практически кризисный управляющий. Смысл назначать героя войны, маршала, и человека с такими регалиями был в том, чтобы Константин Константинович одним своим видом расшугивал нерадивых директоров, начальников производственных объединений и прочих. Но по сути это нерационально. Лучше назначить его заместителем по промпроизводству а Управление по выпуску ТНП, реорганизовать в Комитет при Правительстве. Начальником управления там Борис Олегович Загоруйко — вполне грамотный человек, пусть и командует, а парень, как и раньше у него в замах. Можно для повышения статуса сделать его Первым Заместителем. Хотя… — Николай Александрович Булганин покачал головой. Четвёртый ранг госслужбы… фактически генерал в семнадцать лет? Ну ладно, пока будет реорганизация, ему стукнет восемнадцать. Н-да.
Несмотря на опасения Александра, реорганизация управления в комитет прошла быстро и по-деловому. Сменили таблички на кабинетах, выделили ещё один этаж, укрупнили совещательные комнаты, и поставили руководителям на столы «Вертушки» — аппараты засекреченной связи. Одновременно в машине Мечникова поставили радиотелефон, для оперативной связи, и ознакомили с правилами секретности, чтобы он не разболтал чего важного по незащищённой связи.
Больше всего Александр опасался, что его назначат начальником, со всеми вытекающими: хождением по совещаниям, разговорами с вышестоящими и прочим, но у советского руководства тоже хватало мозгов, и всё осталось по-прежнему не считая того, что комитет при Совмине по рангу был на уровне союзного министерства.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Пришлось срочно учить имена, фамилии, запоминать лица, должности, а также родственные связи.
Но и возможностей прибавилось. Так Александр смог своей властью пробить просчёт на машинах госплана проекта автодорожной хорды Ленинград — Москва — Казань. Предполагалось, что автомобильная трасса сразу будет строится как капитальное сооружение, пригодное в том числе для посадки аварийных самолётов, и организации полевых аэродромов. Так же в дорогу зашивались трубы для прокладки телефонных и других коммуникаций, и предусматривалась инфраструктура в виде заправок и станций технического обеспечения.
