– О чем задумался? – Джэгэль-Эхэ погладила юношу по плечу. – Знаешь, у тебя такие глаза сейчас были… Не знаю даже, как и сказать? Словно бы ты смотрел внутрь себя.
– Туда и смотрел, – улыбнулся Баурджин. – А ты неглупая девушка, Джэгэль.
– Я умная.
– Что же ты так себя ведешь? Ой, извини… Просто я видел кое-что утром в вашем кочевье…
– А! – Девушка засмеялась. – Я так и знала, что вы за нами подсматривали.
– Ну, не бросаться же на первых встречных.
Джэгэль-Эхэ почесала кончик носа – надо сказать, довольно изящного – и напомнила:
– Как же я там себя вела?
– Понимаешь… Это, конечно, твое дело, но, мне кажется, ты слишком уж противопоставляла себя другим, обществу!
– Это эти-то дуры – общество?!
– А у тебя есть другое?
– Нет… Слушай, а ты вообще не дурак.
– Спасибо. – Юноша шмыгнул носом. – Ишь как мы с тобой отвешиваем друг другу комплименты. Прям как в той басне – «кукушка хвалит петуха, за то что хвалит он кукушку».
– Никогда не слышала такой поговорки.
– Ничего, услышишь еще, какие твои годы?
– Знаешь что, Баурджин? – Девушка приподнялась на локте. – А давай искупаемся.
– Давай…
И оба, пробежав по шелковой высокой траве, с разбегу бросились в реку, поднимая жемчужно-пенные брызги. Вода оказалось теплой, приятной и такой прозрачной, что виден был и песок на дне, и черные, затянувшиеся зеленоватым илом коряги, и самые мелкие камушки.
– Ух, здорово как! Давай до того берега?
– Давай, поплыли…
Не столь уж и широка была река в этом месте, но все же, пока плыли, утомились, вылезли отдышаться и долго сидели на песке, тесно прижавшись друг к другу.
– Джэгэль-Эхэ, – погладив девушку по спине, прошептал Баурджин, – тебе кто-нибудь говорил, что ты очень славная?
Джэгэль-Эхэ фыркнула:
– Говорили и не раз… Ой, шучу, шучу! Ты – первый!
– Можно, я тебе еще раз поцелую… все твое тело…
– Зачем ты спрашиваешь?
И снова страсть, вспыхнув, словно сухая трава, охватила обоих, заставив остатками разума искать укромное место – мало ли, кто мог появиться на том берегу реки… или на этом. Они укрылись в желтых кустах жимолости и любили друг друга долго, страстно и нежно, так, что маячивший в небе коршун, словно устав завидовать влюбленным, камнем полетел вниз…
– А ведь его кто-то подстрелил! – проследив падение птицы усталым взглядом, встревожилась Джэгэль-Эхэ. – Ну да! Видишь, как он кувыркается? На добычу так не падают.
– Зачем стрелять в коршуна? Это же не дичь.
– Не знаю, – девушка зябко повела плечом, – может, на спор? Знаешь, наверное, хорошо, что мы сейчас здесь, в кустах…
– Конечно, хорошо, – жестко прошептал Баурджин. – Взгляни на тот берег!
Он сам приподнял ветку… На противоположном берегу, на том самом, прокрытом цветами лугу, виднелись трое всадников на сытых конях. Еще двое, спешившись, деловито арканили лошадей Баурджина и Джэгэль-Эхэ.
– Что они творят? – возмущенно прошептала девушка. – Эх, жаль, у меня нет с собой лука!
– У нас вообще с собой ничего нет, – шепотом напомнил Баурджин. – Даже одежды!
Между тем чужаки заарканили-таки оставленных коней и, подобрав брошенную купальщиками одежду, неспешно поехали вдоль берега, держа наготове длинные боевые луки. Нет, эти всадники отнюдь не были простыми скотоводами: о том неопровержимо свидетельствовали их латы из крепкой воловьей кожи, тяжелые сабли в красных сафьяновых ножнах и сверкающие на солнце шлемы. Точно такие же рисовали на картинках, изображающих древнерусских богатырей: Илья Муромца, Добрыню Никитича и прочих.
– Нас ищут, – выдохнула Джэгэль-Эхэ. – Господи Иисусе, как хорошо, что мы с тобой…
– Да, – кивнул Баурджин. – Хорошо, что мы вовремя спрятались. А представь, сидели бы сейчас на песке, как цуцики? Не успели бы и убежать – стрела быстрее. Как ты думаешь, кто это?
– Думаю, монголы… Какой-нибудь тайджиутский род. Нам повезло, что они язычники и почитают воду. Так бы, может, тоже решили б поплавать.
– А если б нас увидели купающимися?
– Убили бы, в том никаких сомнений. Однако что толку болтать, когда нужно действовать!
Ой, как нравилась сейчас Баурджину-Дубову эта степная барышня! Как она была собрана, деловита, как четко рассуждала и строила планы, ничуть не паникуя, не стеная, не плача.
– Действовать? – не отрывая взгляда от монголов, тихо переспросил юноша. – Предлагай как. Имей в виду, у нас нет оружия, коней, мы наги и беззащитны.
– Наги – да, – усмехнулась девчонка. – Но не беззащитны. Главное – у нас есть ум и решительность, а оружие… Оружием в случае надобности может стать и простая палка или даже голые руки. Вот лошади – это да. Без них нам придется туго.
– Пошли?
Баурджин хорошо понимал, что вообще-то дела их плохи, но вот понимала ли это девчонка? Похоже, что не совсем, слишком уж была беспечна. Хотя… все же – нет. Не беспечна – бодра и деятельна. И весела – этого уж никак не отнимешь.
– Предлагаю все же переправиться на тот берег, – промолвила Джэгэль-Эхэ. – Там все-таки наши, а здесь чужая земля. Да! – Она вдруг встрепенулась. – Наши! Надо их предупредить! Скорее!
– Бежим!
Подождав, пока монголы скроются из виду, молодые люди бесшумно вошли в реку и, переплыв ее, быстро поднялись в сопки. Прячась за деревьями и кустами, они со всей осторожностью отправились дальше, в любой миг готовые затаиться, приникнуть к земле или толстому стволу дерева. Один раз он чуть было не нарвались на небольшой монгольский отряд – очевидно, тот же самый, чьи воины только что шатались по берегу реки.
– Один десяток, два… – спрятавшись за валуном, тихонько считала девушка. – Четыре… пять… десять – сотня! Сотня! Похоже, это какой-то разведывательный отряд.
Сопки скоро кончились, а с ними – и уверенность в хоть какой-то защите. Перед беглецами лежала степь – бескрайняя и ровная, как стол – уж здесь не затаишься, не спрячешься, видно все как на ладони, и, главное – издалека. Были бы кони – можно было бы и не очень опасаться погони, а так…
Юноша скосил глаза:
– Что будем делать?
– И все равно, надо идти! – закусив губу, упрямо произнесла Джэгэль-Эхэ. – Пусть мне не все нравится в моем роду, но это – мой род, мое кочевье, и другого у меня пока нет. И, клянусь, мне вовсе не все равно, что станет с людьми Серых Спин! Идти! Конечно же, идти! Выбирать нечего.
– Боюсь, что уже поздно. – Баурджин показал рукою вперед.
Там, у самого горизонта, поднимался высоко в небо густой черный дым.
Глава 12
Девчонки
Лето 1196 г. Восточная Монголия
С древних дней у нас, хонгхиратов,
Были прекраснощекие жены,
Красивые миловидные дочки,
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
