через её очки в её голубые глазки, ответив тихо:
— Милая, я же самый безобидный человек в школе. Если никто никого не трогает, то и я не трону. — и подмигиваю.
Та сморщила лимонного цвета брови:
— Вот уж не надо… ты потенциально самый опасный человек тут. И хорошо, что твое ментальное здоровье стабильнее большинства.
— Ну всё, ща расплывусь от комплиментов, — хмыкаю, подталкивая патлатого как лейтенант полиции. Мы повернули за угол, здесь располагаются одиночные комнаты, с ребятками, требующими повышенного внимания.
— Самый опасный? Он? — оглянулся Кира, фыркая.
— А ты давай не подслушивай, нехорошо знаешь ли, — я сверкнул на него взглядом.
— Тц. Будто я специально, — вякнул он с какой-то искренней обидой. — И вообще, я хочу биться с тобой по вашим тупым правилам, — и отвернулся.
— Это не случится, если ты продолжишь лежать здесь. — поучительно отвечаю ему. — Так что слушай доктора, пей таблетки, или что там тебе пропишут. Выходи, и смахнемся, я не против. К тому же, ты явно не слабак, — хмыкнул я, подбодрив его чуток. — Это я ещё понял после нашей стычки, так что бой будет интересным и для меня.
В этот момент Кира резко останавливается, обарачивается и я почти что врезаюсь в него, остановившись в паре сантиметров. Он долго, не моргая смотрел на меня через свои патлы, а потом произнёс:
— Я пройду терапию. Жди меня.
— Знаешь, звучит как-то слишком странно, — произнёс я, приподняв бровь. — Но так и быть, дождусь.
— Долго ещё будете ворковать? — вмешалась блондиночка. — Мы пришли. Это твоя комната, Кирилл. — Она указала на одну из карантинных комнат, достала ключ-карту и приложила к считывателю. — Мне жаль, но в общежитие ко всем я тебя пока подселить не могу. У меня была такая мысль, но своей выходкой на сеансе ты эту идею похоронил. Придется пожить недельку здесь.
Кира фыркнул и отвел от меня взгляд, посмотрев уже на Харлин.
— Боишься, что я кого-нибудь придушу? Не волнуйся. Моя цель теперь только он, — и указал большим пальцем за плечо на меня.
— Ну всё, я польщен, — сказал я, зевнув. — А теперь шуруй спать, Рэмбо. Кстати, у вас со Сталлоне схожие прически. Ты б себе только повязку на лоб прифигачил какую, а то из-за твоих патл дохрена слепых зон.
— Это не патлы, а волосы, — фыркнул тот. — Они закрывают вид на самодовольные рожи и убогий мир вокруг, если ты не в курсах.
— О, как. Ладно. Только вот похоже, что ты не смотришь на мир, а подглядываешь как через занавески. Попахивает извращением, — хмыкнул я с ухмылкой.
— И кто из нас двоих психопат? — приподнял он бровь и показывая на меня пальцем, обратился к блондинке, — а почему ему палату не дали? Он ж больнее меня на голову?
Харлин поправила очки:
— Он просто болтун, но правила школы не нарушает.
Она заступилась? Вот так неожиданность. Но, по сути, сказала всё по факту! Я прям примерный школьник, хе!
Харлин взглянула на меня:
— На этом всё, Алексей, можешь быть свободен, а ты, Кирилл, заходи.
Я не спешил уходить, заглянул в приоткрытую дверь. Всегда было интересно, как здесь держат психов. А психов здесь хватало. Каждый четвертый не справляется со способностями. Некоторые сходят с ума, а некоторые приобретают странные сексуальные фетиши… Это я в новостях видел. Был один парень, который становился невидимым. Так вот он занимался тем, что жил в домах с разными девушками. Конечно, каждая из его жертв домогательств была одинока и не догадывалась, что с ней в одной комнате живет извращенец. Представляю, чем он там занимался, пошляк.
Комната небольшая и чистая. Две полки с книгами у стены, железная панцирная кровать, как и везде, тумбочка, и странное окно, будто созданное из маленьких шестиугольных фигур.
— Сразу скажу — не пытайся сбежать. — строго сказала блондинка. — Это окно покрыто специальным Амегдаловым раствором, который подавляет любые способности. А еще оно пуленепробиваемое. — и она самодовольно улыбнулась, будто лично приложила руку к проектированию данных карантинных спален.
— А если ты все-таки просунешь свою морду за окно, то там тебя буду ждать я, черновласка, — ухмыльнулся я.
— Напугал. — с сарказмом фыркнул тот.
Харлин сняла очки и устало взглянула на него:
— Если будешь хорошо себя вести, смогу перевести тебя в общежитие. Просто покажи, что можешь контролировать свою агрессию.
— Ага. — Кира даже не обернулся, сбросил лямки с плеч и аккуратно поставил гроб на пол. — Буду вести себя, как хороший мальчик, читать книжки про единорогов и пить чай с печеньками.
Он вновь саркастично хмыкнул и начал осматриваться.
Харлин вздохнула.
— Это для твоего же блага. Ладно, пока что располагайся. Я зайду за час до отбоя.
— Печенек прихвати. — Кира отмахнулся, мол валите уже и оставьте его в покое.
Мы с Харлин и вышли, замкнув стальную дверь.
— Спасибо, — произнесла в коридоре блондинка.
— Да не за что, — сунул я руки в карманы.
Она повернула голову, посмотрев на меня:
— Ты, кажется, нравишься Кириллу.
— Чё⁈ В каком смысле? — я свёл брови.
Та улыбнулась:
— Фу, о чём ты там уже подумал? Я про человеческое отношение. Похоже, он уважает тебя.
Я взглянул на стальную дверь его палаты:
— Он просто мелкий придурок. Но в целом, в нём есть что-то нормальное, под всей этой ширмой. Видел я людей, куда похуже. И он далеко не отпетый злодей.
— А ты, не такой поверхностный, как притворяешься, — прищурилась блонда.
Я приблизился к ней вплотную. Посмотрел близко глаза в глаза, наклонился к её уху и тихо сказал:
— Ты права. Я люблю проникать поглубже. — после отстранился, похлопал её по плечу и, насвистывая убить Билла, побрёл на выход.
* * *
Кира Черный.
Патлатый передвинул короб в центр комнаты и сел напротив.
— Вот мы и сменили дом. — он добродушно улыбнулся.
В одиночестве с гробом он, казалось, стал абсолютно другим человеком — улыбчивым, печальным и сентиментальным.
— Не знаю, сколько мы здесь пробудем, но я не дам тебя в обиду, ты же знаешь. Даже если весь мир попробует отобрать тебя у меня. Убью их всех.
Если бы кто-то видел его со стороны, то показалось бы, что он свихнулся и говорит сам с собой.
— А мне она не понравилась, — сказал Кира, выждав паузу примерно в десять секунд. — Слишком ее история какая-то мутная. Типа ее задирали? Серьёзно? Кто в это поверит?
Затем Кирилл молча сидел перед коробом, отведя глаза, будто размышлял и, меж тем, периодически кивал.
— Не знаю… Наверное, ты лучше понимаешь женщин.
Он поднялся, поправил штаны, подошел к полкам с книгами.
— Ну что,
