этим воспоминаниям не столько затем, чтобы вновь осудить жестокое обращение с беззащитными узниками - от которого, кстати, сами тюремщики порой деградируют гораздо больше, чем жертвы, - а скорее потому, что, наблюдая тогда своих товарищей, я видел, сколько благородства и непреклонной моральной стойкости проявляет даже в этих крайне тяжелых условиях человек, если он действительно верит в свои идеалы и готов отстаивать их до конца. Эти воспоминания заставляют меня еще больше верить в человека, и от этого растет моя убежденность, что стоит дать ему возможность развить и развернуть все лучшее, что в нем заложено, все подспудно таящиеся в нем качества и способности, - постепенно исчезнет зло и многие беды.
Однажды я оказался непосредственно связан с трагическими событиями похищения моего близкого соратника и друга Обердана Саллюстро - генерального управляющего фирмы «Фиат» в Аргентине. В марте 1972 года он был похищен группой людей, принадлежащих к организации неотроцкистского толка под названием «Народно-революционная армия» (НРА). Хотя в стране и до этого царила атмосфера насилия, это был первый случай похищения по политическим мотивам, и он вызвал большие волнения и замешательство. В ту же ночь, когда эта весть достигла Италии, я немедленно вылетел в Буэнос-Айрес и тотчас же выступил по телевидению. Обратившись к похитителям Саллюстро как бывший участник подпольной борьбы, я призвал их обращаться с пленником как с политическим заключенным, заявив, что готов в любое время встретиться с кем угодно и где угодно и обсудить условия его освобождения. Правительство немедленно заняло бескомпромиссную позицию. Тем не менее, мне удалось окольными путями установить связь с «народными революционерами», о чем тотчас же стало известно полиции. И всякий раз, когда мы были близки к тому, чтобы договориться с похитителями моего друга, неизменно вмешивались власти.
Тем не менее, мне удалось удостовериться, что он жив, и что с ним достаточно хорошо обращаются - насколько, разумеется, вообще можно говорить о хорошем обращении в столь крайних обстоятельствах. Более того, с помощью тайных каналов, установленных в Аргентине и Европе, мне удалось добиться достаточно ответственных гарантий его освобождения. Три полные драматизма недели продолжались эти то затухающие, то возобновляющиеся переговоры, напоминавшие порой игру в прятки. Утром 10 апреля ход событий внезапно ускорился. В ночь накануне я получил шифрованную информацию, что на следующий день мне, наконец, предоставится возможность непосредственно связаться с похитителями, и доказательством правомочности этого канала связи должно быть письмо от Саллюстро. Однако цепь роковых событий расстроила этот план, которому так и не суждено было осуществиться.
В то утро был убит один из видных военачальников, и это еще больше накалило обстановку. И надо же было случиться, что, как раз тогда, во время обычного объезда одного из предместий Буэнос-Айреса, полицейский патруль случайно натолкнулся на подпольную тюрьму, где НРА прятала узника. Испугавшись, что они обнаружены и окружены, вооруженный тюремщик немедленно позвонил мне и попросил тотчас же явиться - «в противном случае мы убьем Саллюстро». Они были готовы идти на переговоры. Я лично позвонил министру внутренних дел, попросив его отдать полицейским приказ «жизнь за жизнь», который позволил бы избежать жертв, как с той, так и с другой стороны, и немедленно помчался на автомобиле к месту происшествия. Не зная, разумеется, обо всех этих переговорах, один из патрульных полицейских решил тем временем постучаться в дверь тюрьмы, вызвал огонь со стороны запершихся внутри охранников. Последовала быстрая перестрелка, из которой тюремщикам Саллюстро стало ясно, что они имеют дело всего лишь с одним полицейским автомобилем, и что путь к отступлению через задний двор свободен. И в тот самый момент, когда я, полный надежд на скорое освобождение своего друга, мчался по улицам Буэнос-Айреса, они убили его и исчезли.
У него было найдено письмо, которого я так ждал - исполненные достоинства строки были написаны рукой человека, чьи единственные надежды на спасение были связаны со мной. «Я верю, что ты, как всегда, найдешь способ решить все проблемы спокойно и справедливо... Будь уверен, что и я вполне спокоен...» И я действительно делал все, что было в моих силах, но потерпел поражение. Страсти и предрассудки страны, оказавшейся в тисках насилия, вместе с роковым стечением обстоятельств подписали его смертный приговор. Этот трагический финал вызвал взрыв возмущения в самых различных частях планеты, и меня не раз по обе стороны Атлантики просили его прокомментировать.
То, что я говорил тогда, глубоко скорбя об утрате близкого друга, полностью отражает мое отношение вообще к насилию: «Глубокий смысл и урок, который мы должны извлечь из смерти Саллюстро, в том, что виновны в ней мы все. Это событие - один из всплесков глубокого революционного процесса, который имеет место сейчас буквально в каждой стране. И либо мы сможем создать более справедливое общество, либо будем обречены вновь и вновь переживать подобные потрясения, ибо система, в которой мы вынуждены жить, столь сложна и уязвима, что мы не в состоянии противостоять даже таким иррациональным, крайним ситуациям. До тех пор пока наше так называемое технологическое общество не станет одновременно и человеческим, в нем будет продолжаться триумфальное шествие насилия, и мы, по-прежнему не понимая, откуда оно идет, будем бороться с его частными проявлениями, так и не затронув его причин».
Мы все действительно виновны в охватившем мир насилии, и наш долг - способствовать созданию условий, в которых не сможет цвести этот цветок зла, губящий наши души.
4. Человеческое развитие
Позвольте мне кратко резюмировать то, что представляется мне главным вопросом нынешней стадии человеческого развития. Человек обладает ныне решающей властью над событиями и от того, как он будет ее использовать, зависит все его будущее. Однако сама человеческая жизнь обрела такую сложность, что человек оказался культурно не подготовленным даже к полному и ясному осознанию своего изменившегося положения. И вследствие этого нынешние его затруднения не только все более и более углубляются, но и - учитывая ускоряющийся темп событий - могут в не столь отдаленном будущем разрастись до размеров поистине катастрофических.
Остановить и повернуть вспять этот стремительный бег навстречу гибели может только Новый Гуманизм, основанный и направленный на культурное развитие человека, или, иначе говоря, существенное улучшение человеческих качеств всех жителей планеты.
Человеческое развитие представляет собой, таким образом, ту цель, на достижение которой должны быть в ближайшие годы и десятилетия направлены концентрированные, совместные усилия всего человечества. Это развитие поистине революционное, так как оно должно охватить все стороны человеческого существования, всех без исключения жителей планеты. Такая человеческая
