class="p1">Глянув на его пальцы-огурцы, я всматриваюсь в его лицо. В глупую рожу.
– Ты ведь не станешь подлизываться?
– Черт, да я ненавижу тебя.
– Ты постоянно так говоришь, но все же просишь прощения.
– Надеялся, что и ты извинишься.
– За что?
– За то, что ты Урвин.
Я смеюсь. Нет, не надо искать рычагов давления на Громилу, но это не значит, что все позабыто. Вместо этого я дам ему новое начало, свежий ветер, и поглядим, как пойдет. Под бдительным надзором, конечно же.
– Справедливо, – говорю, пожимая ему лапу. – Мир.
Он улыбается:
– Ну что, голодный? Я суп сварил.
Громила показывает поднос, и до меня доносится приятный аромат. Напоминает о горячей ванне после холодного дождя. Громила ставит плошку рядом с койкой. И вот я уже помешиваю картошку с кусочками курятины в красном кремовом бульоне.
– Что там с починкой судна? – спрашиваю, работая ложкой.
– Команда трудится в поте лица. Делают все возможное. По крайней мере, пока не подоспеет ремонтная бригада цеха.
– Ремонтная бригада цеха?
– Они починят корабль. Ты своим поступком впечатлил много народу.
Я улыбаюсь про себя. Мадлен неоднократно напоминала, что во время Состязания мы сами по себе. Видимо, бывают исключения.
Доев, я встаю с койки и разминаю ноги. Медленно поднимаю руки над головой и чуть морщусь от тупой боли в боку. Маленькое неудобство, справлюсь. Созываю команду. И хотя тело все еще ноет, пришло время раздавать задания и менять порядки на корабле. Сегодня я капитан, но это может быстро измениться. Нужно закрепить свое положение.
По лестнице поднимаюсь на пустую палубу. Корабль исполосован, прямо по центру идет разрыв, подобный каньону. Обшивку уродуют вмятины, и целые секции перил болтаются на единственном болте. К счастью, каркас не пострадал. И резервуары с газом уцелели, поэтому мы до сих пор на плаву.
Я касаюсь поручня, на котором еще вчера висели мы с Себастьяном. Вспоминаю ужас в его глазах. Сколько он промучился в желудке у горгантавна?
В конце концов у меня за спиной собирается вся команда. Они стоят, заложив руки за спину и глядя прямо перед собой. Так они еще ни одного капитана не чествовали. Хотят сплотиться под моим началом. Их надо лишь слегка подтолкнуть.
Я прохожу вдоль шеренги. Заглядываю в синие глаза Брайс. Она, хоть и потерпела поражение в гонке за капитанство, не смущается. Моргнув, смотрит прямо перед собой. Сломанная рука у нее висит на перевязи, однако с лекарствами, думаю, все заживет за день-другой.
У Элдона глаза покраснели и опухли от слез. Взгляд устремлен в пустоту.
– Мне жаль, – шепотом сообщаю ему. – Это была моя ошибка. Я пытался забросить Себастьяна на палубу или в сеть. Не получилось.
Элдон прищуривается на меня. В его карих глазах как будто промелькнула ненависть. Или же мне показалось. Элдон, однако, кивает.
Похлопав его по плечу, отхожу от строя на шаг. И мы хором исполняем «Песню падения». Ее тянут все, кроме Громилы: впечатление, будто он скорее траву съест, чем воздаст почести Себастьяну.
У многих в глазах стоят слезы. Даже у Родерика. Себастьяна он недолюбливал, но тот учился с нами, и в Академии мы сидели за одним столом. К тому же эти двое какое-то время дружили.
Допев, я поднимаю голову. Время двигаться дальше. Смерть – часть жизни охотника, а нам еще нужно победить в Состязании. Запомним Себастьяна как еще одного парня, который так увлекся возвышением, что оно же стало причиной его падения.
– Меритократия требует, чтобы сильные возвышались, – говорю своим, – но я никогда не считал силой способность порабощать. Диктатура меня не интересует. И я не верю, что мы – это только наши роли. Я могу быть кем-то еще. И вы тоже.
Экипаж следит за мной.
– Не стану прикидываться, будто знаю все или будто я лучший во всем. Нас осталось шестеро. Объединив знания и усилия, мы можем добыть богатство и желанное место на корабле ветеранов. Однако действовать надо сообща. У некоторых из вас есть таланты, которыми обделен я. Громила, например, лучше готовит.
– И выгляжу тоже, – прибавляет он.
Родерик фыркает.
– Из Брайс выйдет лучший драйщик, чем ты, – вставляет Китон.
– Эй! – одергивает ее Брайс.
Команда хихикает.
– Я собираюсь поделиться некоторыми обязанностями, – продолжаю. – Пока я капитан, вы сами будете определять свое положение: все вместе выдвигаем кандидатуры, голосуем и утверждаем.
Вижу смущение на лицах команды. Они смотрят так, словно я превратился в диковинное визжащее животное. Вся власть должна быть у капитана: я возвысился за счет своих качеств и у других нет права претендовать на нее. Однако я поделюсь. О таком в Скайленде прежде не слышали. Властью не разбрасываются, но меня заботит не статус. Мне важна моя семья.
– Начнем с квартирмейстера, – предлагаю, погладив медальон под воротником. – Кто хотел бы занять это место?
Члены команды переглядываются. Молчат. Их одолевают подозрения, да я бы и сам на их месте насторожился. Видимо, придется лично запустить процесс.
– Ладно, начну. Выдвигаю кандидатуру Брайс из Дэймонов на должность квартирмейстера. Кто отдаст второй голос?
Лицо Элдона не выражает ничего. Похоже, быть моим квартирмейстером он не хочет, но и против понижения ничего не имеет.
Брайс смотрит прямо перед собой.
– Кто отдаст второй голос? – повторяю я. – Или нам рассмотреть другую кандидатуру?
Китон медленно поднимает руку:
– Поддерживаю кандидатуру Брайс.
Девчонки переглядываются, и я замечаю в их глазах нечто вроде понимания.
Дальше тянет руку Родерик, следом Громила. Хорошо. Они постепенно привыкают к новому порядку.
– Брайс, ты избрана, – говорю. – Согласна ли на должность?
Она поджимает губы. Лицо ее серьезное, однако в глазах… Непонятно, есть ли в них ненависть. Я протягиваю Брайс руку, но она медлит. Все смотрят. Наконец Брайс кивает и тянет мне свою маленькую ладошку:
– Согласна.
– Отлично, мои поздравления. Дальше, – говорю, – рассмотрим кандидатуры на место штурмана.
– Ты, – сразу же отвечает Брайс. – Нам не хватает двух членов команды. Двоим из нас придется взять на себя обязанности двух человек. Ты лучший летчик.
Я молчу. Она права, но мне нужна преданность команды. К тому же я не такая сволочь, чтобы отнимать место у Элдона.
– Спасибо, Брайс, однако я отказываюсь. Предлагаю на позицию штурмана Элдона. Пусть он сохранит за собой свое место.
Элдон смотрит на меня, раскрыв рот.
– Второй голос, – говорит Родерик.
– Ладно, – произносит Китон. – Элдон, остаешься на месте.
Он кивает, пожав мне руку. Я по-прежнему не нравлюсь ему, но мы хотя бы пришли к пониманию.
Также мне предлагают место стратега. Все потому, что я в одиночку завалил горгантавна, и теперь команда считает меня
