Пока наши дивизии занимали отведенные им полосы, в штабе армии разработали план, в котором определялись начертание и последовательность инженерного оборудования позиций. Были предусмотрены варианты отражения ч возможного наступления противника, подготовка контратак и контрударов корпусов и дивизий, организация взаимодействия пехоты с артиллерией, создание противотанковой обороны на танкоопасных направлениях, организация устойчивого управления и материально-технического обеспечения.
Однако события в тот период развивались столь стремительно, что многие пункты тщательно разработанного плана остались на бумаге.
5 октября 1-й Прибалтийский фронт нанес удар на клайпедском направлении, в результате которого более 30 немецких дивизий оказались отрезанными от Восточной Пруссии. В ходе наступательных боев были захвачены пленные 7-й танковой дивизии и танковой дивизии СС "Великая Германия", показавшие, что их части переброшены из района Добеле. До получения этих сведений мы предполагали, что указанные дивизии действуют перед войсками нашей армии. Снова потребовалось срочно выяснить, какой же противник находится перед нами. Во всяком случае, было ясно, что фашисты ослабили свою группировку перед 3-й ударной.
На рижском направлении 42-я и 10-я гвардейская армии нашего фронта совместно с войсками 3-го Прибалтийского фронта, который наступал с северо-востока, продолжали медленно продвигаться к столице Латвии. Немцы, боясь, что их отрежут восточнее Риги, в ночь на 6 октября начали постепенно отводить свои войска в западном направлении. Одновременно они усиленно готовились к эвакуации города. Еще вечером 4 октября нашей разведкой была перехвачена радиограмма следующего содержания: "Зимнее обмундирование получить не удалось, так как эвакуация Риги в полном разгаре. Что делать?"
Разведчики, находившиеся в тылу врага, видели сплошное движение обозов, войск и артиллерии по шоссе из Риги на Тукумс. В этом же направлении гнали большие гурты скота.
Воздушная разведка фронта 6 октября тоже сообщила, что противник отводит свои тылы. В донесении летчиков говорилось: "Из Риги через Слока на Тукумс прошло до 900 автомашин, 250 повозок и до батальона пехоты; от Риги на Джуксте прошло до 300 автомашин и 100 повозок; от Тукумса на северо-запад - до 400 автомашин". Характерно, что в обратном направлении в это время двигались лишь одиночные автомашины.
Все эти данные, взятые вместе, позволяли нам сделать вывод: в обороне долго не засидимся!
9
Можно назвать немало армий, в которых командующие в годы войны менялись редко или даже вообще не менялись. Генерал Чуйков, ставший впоследствии Маршалом Советского Союза, провел свою армию от берегов Волги до самого фашистского логова. Естественно, что такие генералы знали командный состав и потенциальные возможности своих войск, у них сложились устойчивые взаимоотношения с подчиненными. Значительно меньше сказывался на управлении войсками фактор субъективности, значительно проще было работать штабу.
3-й ударной в этом отношении не повезло. В начале октября 1944 года у нас вновь сменился командующий. Вместо генерала В. А. Юшкевича прибыл генерал-лейтенант Н. П. Симоняк - Герой Советского Союза, отличившийся при обороне полуострова Ханко и при защите Ленинграда. Он возглавлял 30-й гвардейский стрелковый корпус, который участвовал в снятии блокады города Ленина.
Среднего роста, плечистый, крепкий, генерал Симонян одевался по-кавалерийски: носил синюю венгерку, отделанную серым мехом. Папаху сдвигал немного набок, что придавало ему этакий молодцеватый вид. Говорил генерал мало и кратко.
У нового командарма оказалось много таких особенностей и привычек, которые нельзя было не учитывать при работе с ним. Николай Павлович Симоняк любил, например, "чувствовать пульс боя", как он выражался. Он требовал, чтобы наблюдательный пункт для него оборудовали близко от переднего края - на уровне позиций 82-миллиметровых минометов. Это вызывало порой большие трудности: далеко не всегда в нужном районе оказывалась высота, с которой просматривался бы значительный участок местности.
Было принято, чтобы на НП вместе с командармом находился начальник оперативного отдела. Но Симоняк изменил этот порядок.
- Для вас, Семенов, достаточно работы в штабе, - сказал он. - А мне хватит хорошего офицера-оператора.
Генерал Букштынович попытался вежливо возразить командарму, но бесполезно.
Я выделил в группу командарма на наблюдательный пункт одного из опытнейших наших офицеров - подполковника Бориса Васильевича Вишнякова. Он начал войну на границе, дважды пробивался из окружения, прошел большую практическую школу и в обороне и в наступлении. Кроме того, Борис Васильевич отличался завидной уравновешенностью, вдумчивостью. Он сразу пришелся по душе новому командарму, и у них не возникало никаких трений.
У Симоняка наблюдалось ярко выраженное стремление чаще бывать в частях, непосредственно на передовой. Он был человеком конкретных дел, любил руководить сам, без посредства различных инстанций. Часто выезжая в боевые порядки дивизий, он давал указания на местах.
Новый командарм не требовал комфорта: мог спать на досках и на соломе. Ел из общего котла, не брал в рот спиртного.
Ежедневно общаться, разговаривать с солдатами было его потребностью. Почти каждый вечер, поставив очередные задачи войскам, Симоняк уезжал в какое-нибудь подразделение. Иногда это была артиллерийская батарея, иногда - рота, располагавшаяся на отдых где-либо в сарае. Генерал попросту присаживался к огоньку, и как-то сразу завязывался разговор о солдатских нуждах, о международном положении, о поведении наших бойцов на вражеской земле - словом, обо всем понемногу. Было такое впечатление, что Симоняк в подобных беседах проверяет себя, черпает духовные силы. Ну и, разумеется, настроение солдат он знал превосходно.
Вместе с командармом к нам прибыл новый командующий артиллерией армии генерал-майор И. И. Морозов. Они были старые друзья, воевали рука об руку, начиная с Ханко. Сработались прекрасно.
Во время боев в Прибалтике стиль работы нашего штаба претерпел некоторые изменения. И это естественно. Сказывалась не только перемена обстановки, сказывались и личные качества двух новых руководителей, генералов Симоняка и Букштыновича. Новый начальник штаба, например, потребовал, чтобы в оперативном отделе составлялся подробный план мероприятий по подготовке каждой операции. В плане указывались: порядок проведения рекогносцировок, задачи разведки, подготовка артиллерии к наступлению, подвоз и накопление боеприпасов, проведение работ по инженерному и химическому обеспечению операции в подготовительный период, боевая подготовка войск и меры по доукомплектованию частей и подразделений, подготовка пунктов управления и связи, перегруппировка войск и, наконец, занятие ими исходного положения для наступления. При наличии подробного плана начальники родов войск и служб, все начальники отделов штаба армии заранее знали свою долю участия в подготовке операции, уверенно и четко выполняли то, что от них требовалось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
