Он поспешил обслужить посетителя, Алекс подошел к стойке, и тут я поняла, что меня окружили краснолицые пьяные фермеры, заливающие свои толстые багровые шеи крепким темным пивом и прижимающие поллитровые кружки к огромным животам. Никто и не собирался отступить в сторону, чтобы я могла пройти вслед за Алексом: они в открытую пялились и нарочно загораживали проход, чтобы рассмотреть меня получше. Жирный рабочий, у которого штаны были натянуты до самых подмышек, склонил ко мне свою огромную пивную рожу.
– Молодой ветеринар решил вывести тебя на люди, а? Вот кошка и попала в голубятню. Мы знали, что он на тебя запал, но теперь, когда ты явилась сюда с ним, народ пойдет чесать языками!
– Он любит хорошеньких, этот парень, но ему только красоток подавай! Такой уж он разборчивый!
– Неужели? В таком случае, я польщена.
– Еще бы. Здесь полно симпатичных пташек. Такой парень, как он, вообще мог бы из кровати не вылезать. Только погляди на тех крошек: вылупились, как овцы. Черт, будь я помоложе, я бы и сам кое-кого из них подцепил, но ты им не чета, детка. У твоего ветеринара голова на месте.
– Закрой свой большой грязный рот, Альберт Парсонс! – выругалась краснощекая дама слева от меня. Это была миссис Фэйрфакс из магазина. Она ударила его по плечу. – На что ей такая деревенщина, как ты? Он такой хороший парень, – призналась она, кивнув в сторону Алекса, который размахивал десяткой у стойки, пытаясь привлечь внимание бармена. – Но послушай моего совета, – она наклонилась и зашипела мне в ухо. – Не поддавайся ему. Пусть подождет. Сейчас девушки частенько продаются за дешево – взять хотя бы нашу Шарон, потаскушку жалкую, а толку? Полстаканчика бренди да пакетик чипсов, все, что ей достается! Ты подержись подольше, уточка. Пусть накормит тебя плотным ужином в «Берни Инн», и не стесняйся заказывать торт «Черный лес» и кофе с ликером. Такая красотка, как ты, должна заставлять мужчин ждать, и пусть подождут как миленькие. – Она ткнула меня в ягодицу. – Ты сидишь на золотой жиле, уточка, не вздумай забыть об этом!
– Спасибо большое, – невнятно промямлила я. – Буду иметь в виду.
Вернулся Алекс с коктейлями, застав конец разговора.
– Вот твои полстаканчика бренди и пакетик чипсов, уточка, – прошептал он, уводя меня от стойки. – А потом поехали ко мне.
– И не мечтай, парень! – Я захихикала. – Мне подавай «Черный лес», не меньше, и я бы с радостью опустила куда-нибудь свою золотую жилу. – Я оглядела бар. – Хотя шансов присесть у нас немного.
– Ни одного, в такой-то толпе. Хотя подожди, вон свободное место.
Мы стали проталкиваться к столику, но тут Алекс резко остановился. И обернулся.
– Ммм, нет. Планы поменялись. Думаю, лучше остаться здесь.
– Но почему мы не можем пойти туда? Там же пустой столик, разве нет?
– Да, но, к несчастью, за соседним столиком сидит Флора, а я у нее теперь не в почете.
– Флора?
– Моя бывшая.
– Что, правда? – Я с любопытством прищурилась у него за спиной и увидела красивую, слегка пухленькую девушку с длинными светлыми волосами, бросающую убийственные взгляды в нашем направлении. Впрочем, мы оказались под обстрелом далеко не одних этих прекрасных глаз.
– Неужели вся деревня следит за твоими любовными похождениями? – кивнула я в сторону бара, где миссис Фэйрфакс и ее товарки, склонив головы, улыбались, кивали и сплетничали, поглядывая на нас.
– Да все эти старые клюшки меня с пеленок знают. Они пытаются женить меня с тех пор, как мне восемнадцать стукнуло. Ждут не дождутся, когда можно будет стряхнуть с лучших платьев шарики от моли и смахнуть пыль со шляпок. Они шипят от тоски, когда я расстаюсь с какой-нибудь «невестой» вроде Флоры и вновь становлюсь Печальным Одиноким Холостяком.
– Знакомая ситуация. Моя мать начала разводить меня на шампанское и флердоранж, как только я достигла половой зрелости, и успокоилась, лишь когда я поплыла к алтарю в пене шелка-сырца. Ей было абсолютно наплевать, кто держал меня за руку, это мог быть хоть Бернард Мэннинг,[27] ей было без разницы. – Я поморщилась.
– Так вот почему ты за него вышла? За Бернарда Мэннинга? Давление семьи?
– Возможно, но это меня не оправдывает. В основном я сама виновата, это я была идиоткой. Недостаточно тщательно изучила товар.
Он задумчиво потупился над пивной кружкой.
– Значит… для тебя это в каком-то роде облегчение?
– Ты имеешь в виду его смерть? – прямо спросила я.
– Ну, понимаешь, я просто подумал…
– Ну, я не плясала на его могиле и не напивалась шерри, если ты об этом.
– Нет, я не то имел в виду. Я просто подумал, что может, пора тебе честно разобраться в себе. В своих чувствах к нему. Мне кажется, что это лучший способ забыть обо всем этом, Рози.
– Возможно, в твоих словах что-то есть, – помедлив, ответила я.
Он поднял кружку и удержал мой взгляд поверх ее кромки.
– Хорошо. Давай за это и выпьем.
– За что?
– За честность.
Мы выпили, потом выпили еще, и, если честно, выпили мы в тот вечер немало. И еще танцевали – под музыку отвратительного оркестра в стиле разухабистого кантри, которая даже отдаленно не напоминала джаз. Но потная орущая толпа так разгорячилась, что мы не удержались, махнули рукой и принялись отплясывать под «Браун Шугарс» и «Нат Буш Сити Лимитс» вместе со всеми. Солист, энергичный толстячок лет сорока пяти, носил парик, который так и норовил сползти, пока его хозяин эротично терся о микрофон. Мы с Алексом расхохотались, и, должна признать, я почувствовала себя до нелепости, до абсурда юной. Почти беззаботной. Потом пошли медляки. Солист затянул «Леди в красном» таким дурным голосом, что весь танцпол решил помочь ему и заорал пьяным хором, похожим на собачий вой. Мы хватали друг друга за спины и хохотали до слез, но все же я чувствовала его руки на моей талии, чувствовала, как он гладит мою спину. И это было очень даже приятно.
Наконец, под звон аплодисментов, ансамбль отыграл последнюю песню, и мы вместе с остальными направились к двери. Только вот никто не собирался уходить. Пальто так и остались висеть на спинках стульев, народ закурил, а у стойки бара принялись наполнять целую тучу пивных кружек хотя давно пора было закрываться. Может, этот паб вообще не закрывается… минуточку, неужели это Эд Спайр, местный полицейский? Сидит в углу, приложившись к пивной кружке? К нему подошел деревенский фермер, поделиться важными новостями о телятах, а ко мне – пышная тетка в сплющенной шляпе, которая, похоже, была моей близкой знакомой, и поскольку я о ней слыхом не слыхивала, она тут же меня просветила.
– Ваша сестра живет неподалеку, рядом с «Тиггс Боттом»!
