– О, как хорошо, что вы вернулись.
Вера свернулась калачиком на диване у камина в холле, поскольку это была самая уютная комната в доме, и, к счастью, не расслышала последних слов Алекса. Она с дьявольской скоростью принялась сматывать вязанье.
– Я уж думала, вы никогда не придете, – проворчала она, сворачивая в трубочку «Семейный очаг» и запихивая его в авоську.
– Извини, Вера, мы попали в паб, который никогда не закрывается.
– Ладно, ничего страшного. Вам полезно иногда повеселиться, только вот мой начнет брюзжать, если я скоро не вернусь, да и пора поить его молоком с витаминами.
– Спасибо, что согласились прийти. Вы были правы, мне полезно выбраться из дома.
– Верно, птичка. Рада, что ты хорошо провела время. До скорого.
– Да, спасибо. Спокойной ночи.
Я открыла дверь, и, повозившись с пальто, шерстяной шапкой, перчатками и сумками с вязаньем, Вера удалилась.
В холле вдруг стало очень тихо, спокойно и пусто. Алекс бросил пальто на спинку стула и подошел к камину. Минуту постоял спиной ко мне, а потом повернулся и с мягкой улыбкой взглянул на меня.
Я подошла к елке, которую Марта с детьми украшали весь вечер. Поправила игрушку.
– Значит, кофе? – бодро проговорила я. По непонятной причине я вдруг занервничала.
– Нет, спасибо. Я заснуть не смогу.
– О! Ясно. Может, тогда виски?
– От виски я засыпаю.
– А!
Наши взгляды столкнулись с оглушительным треском.
– Иди сюда.
Я не двинулась, но его это не отпугнуло. Две секунды и два шага спустя он преодолел персидский ковер и оказался в моем углу комнаты. В следующую секунду я очутилась в его объятиях.
– Послушай, Алекс, дело в том, что я не уверена, что готова к… мммммм!
Он опрокинул меня назад, как в танго, да так что спина чуть не сломалась; прижался губами к моему рту. Голова у меня ткнулась прямо в елку, иголки сыпались в нос. Прошло немало времени, прежде чем я вынырнула на поверхность, и к тому моменту я уже начала задыхаться. Меня давно так не целовали, и какой-то кусочек моего сердца, увядший и заплатанный, стал распускаться и вспоминать. Передо мной заплясали цветные рождественские огоньки, но глаза Алекса излучали больше энергии, чем все они вместе взятые. Сопротивляться будет сложно.
– Так вот, послушай, Алекс, давай не будем торопиться, ладно? Давай… уууупс!
Проклятье, теперь он опрокинул меня на диван – видно, недаром тренировался укладывать беременных овец на землю! Он опутал меня шелковыми сетями так, что я не могла пошевелиться и тонула в одном долгом завораживающем поцелуе за другим. Они сменяли друг друга беспрерывно, и самое ужасное – я теперь не только не сопротивлялась, а вроде как была с ним заодно. Пусть это было мне не по душе, но, сдается мне, что душа тут ни при чем; чем дольше это продолжалось, тем больше я втягивалась. О боже, неужели я вот так сдамся, без борьбы? Нет, нет, я начну бороться опять, через минутку, в отчаянии подумала я. Сейчас вот наберусь сил, выиграю время, и через минутку…
– Аааа! – завизжала я, когда его рука тайком пробралась ко мне под свитер. – Алекс, подожди! Я правда думаю…
– Ты слишком много думаешь, любовь моя… послушай старину Алекса… вот, так-то лучше… а теперь вот так… угу… Боже, какая же ты красавица, уму непостижимо, ты просто умопомрачительна…
Вот тут я и сломалась, тут я и сдалась. Возможно, когда-то, в туманном темном прошлом кто-то и называл меня красавицей, но это было в эпоху оледенения. Еще до Гарри и до двоеженца Руперта. Так давно, что и вспомнить трудно; но умопомрачительно красивой меня не называли никогда. И потом надо еще добавить, что это уму непостижимо! В самом деле. Я бы вспомнила. Так вот, теперь я стала в его руках как пластилин. Поплыла по течению. Сдерживаемые, засохшие, выдохшиеся эмоции последних лет взорвались – бах! – вместе с бретелькой моего лифчика. Над его головой мерцали елочные гирлянды, поблескивала мишура и кружились игрушки, но, когда я зажмурилась, перед моими глазами появились два качающихся рядом пурпурных шара. Мне не хотелось портить момент грязными ассоциациями, и я расслабилась и стала получать удовольствие, ведь в любом случае теперь уже поздно строить из себя овечку, не так ли? Он приступил к штурму, маршируя по равнинам, вступая в предгорья, только вот… Боже мой! Как же так! Нельзя же заниматься этим прямо здесь, в прихожей, когда дети спят наверху! Что, если они спустятся вниз?
– Нет! – крикнула я, резко выпрямляясь. А потом: – Мврмвмвмрввммм! – Но он снова пришпилил меня к дивану, заткнув рот губами.
Только на этот раз он не шутил. Хотя я с ним боролась, он ничего не замечал; к тому же он был сильнее. Вообще-то, он был такой огромный и так навалился на меня, что я подумала, что задыхаюсь, и не слышала ничего, кроме рева его горячего дыхания в ушах. Не слышала, как на улице заскрипели по гравию шины. Как хлопнула дверца машины и по снегу захрустели шаги. Как кто-то поднялся по ступенькам и повернул ключ в замке. Как открылась входная дверь. Я лишь почувствовала, как ветер внезапно и резко подул на лицо и голый живот. Голова Алекса отдернулась. За его спиной, в дверном проеме, в длинном пальто и с каменным лицом стоял Джосс. Рядом с ним, в облаке кашемира верблюжьего цвета, раскрыв оленьи глаза и пылающие алые губы, стояло самое прекрасное темноволосое существо, какое я только видела в жизни.
Глава 15
Я в ужасе соскочила с дивана. Одежда моя была в беспорядке, и еще каком.
– Джосс! – я лихорадочно принялась одергивать одежду и поправлять свитер. – Я… мы… ожидали вас завтра!
– Я вижу, – сухо проговорил он.
– Я… сижу с детьми вместо Марты.
– Значит, вот в чем дело. Добрый вечер, Алекс. Алекс принял вертикальное положение и хотел было протянуть руку, но передумал. Вместо этого он пригладил свои взъерошенные волосы и смущенно улыбнулся.
– Джосс, Аннабел, – поздоровался он, заправляя рубашку.
– Алекс заглянул на минутку, – затараторила я.
– Понятно, – протянул Джосс. – Пойманы в пикантной ситуации. Вам нужно быть поосторожнее. Рози, кажется, вы не знакомы с моей женой. Рози Медоуз, Аннабел Даберри.
Аннабел протянула руку; в ее темных глазах плясали смешинки.
– Как неловко! Нет, мы не имели такого удовольствия, и мне страшно жаль, если мы вам помешали!
– Что вы, – промямлила я, густо покраснев. – Мы просто… то есть мы ничего такого не делали, что бы там ни Джосс не говорил, мы просто…
– Обнимались, – невозмутимо договорил Алекс. – И это было очень приятно. Как вы долетели? Как путешествие?
– Спасибо, дерьмово, и мне срочно надо выпить. – Джосс направился к графинчику на столе. – Я понял, что есть два способа перелететь через Атлантику. Или ничего не пить и по прилете чувствовать себя вшиво, или напиться вусмерть и по прилете чувствовать себя вшиво. На этот раз я выбрал первый путь и очень ошибся. Вы ко мне присоединитесь или уже выпивали?
