от боли, кряхтел и жмурился, однако молчал. Оперативник, по всей видимости, не очень-то хотел идти на контакт. Чего не скажешь о Фурсове.
По словам Жени Фурсов активно с ним сотрудничал и не проявлял никакой враждебности. Теперь же, ФСКшник сидел в гостиной и пялился в одну точку. Кажется, он даже не помышлял о том, чтобы сбежать.
— Ему надо в больницу, — пробурчал Фурсов, когда я к нему подошел. Потом он поднял на меня взгляд и спросил: — Отвезете?
— Зависит от того, как он себя поведет и станет ли сотрудничать, — сказал я, оглянувшись на Нерона.
— Понятно, — хмуро сказал Фурсов. — Я бы не повез.
— Теперь ты понял, что я говорил тебе правду?
ФСКшник не ответил. Вместо этого он спросил:
— Какого рода помощь вам от меня нужна?
— Не рыпаться.
— Не рыпаться? — Удивился он. — Это как?
— У нас товар, у них купец, — ухмыльнулся я. — Ты будешь товаром для Фомина. Он думает, что я готов передать тебя военной контрразведке, чтобы ты дал против него показания.
— И ты передашь?
— Витя, — поспешил ко мне Женя, — ты чего?
Он отвел меня немного в сторонку, стал шептать:
— Ты чего ему все рассказываешь? Он же враг!
— Он потерянный человек, — возразил я. — Поступок Нерона решил его всякой воли сопротивляться. Теперь он наш.
— Но это не повод ему все рассказывать!
— Женя, — я вздохнул. — Фурсов мог прикончить тебя в любой момент. Ты оставался с ним наедине. Он мог размазать тебе голову чем-нибудь тяжелым и смыться. Но он этого не сделал.
— А если он хитрит?
— Посмотри на него?, — я украдкой кивнул на Фурсова. — Что ты видишь?
— Подонка, — тут же ответил Женя.
— А еще сломленного человека. И потом, он теперь лично убедился в том, что если попадет в лапы Фомина, то расстанется с жизнью. Уверяю тебя, нет никакого смысла, что-либо от него скрывать. Фомин теперь и его враг тоже.
Мы с Женей вернулись к Фомину.
— Мы не договаривались, с контрразведкой, — ответил я. — Это был просто блеф, чтобы вынудить Фомина приехать в Армавир.
— И ты вынудил? — Поднял на меня взгляд Фурсов.
— Я к этому очень близок.
— Очень хорошо, — покивал Фурсов. — Вымани его. Забей ему, как это говорят в кругах уважаемых людей, стрелку. Я убью этого козла собственными руками.
Слова Фурсова меня удивили, но я промолчал. Направился к Нерону. Тот, сидел на месте, все еще борясь с болью.
Нерона колотило. На лбу, несмотря на прохладу, царившую на даче, выступила испарина. Щеки силовика раскраснелись.
— Как давно ты его подстрелил? — Спросил я у Жени.
— Пару часов.
Фима со Степанычем переглянулись.
— У него жар. Возможно, в рану попала инфекция.
— Это может быть простым болевым шоком, — заметил Фима.
— Нет, — возразил Степаныч. — Шок длится не более часа. Скорее всего, подхватил что-то в подвале. Рана была грязной?
— Угу, — буркнул Женя. — Мы промыли ее водой.
— Вы что, не видите, — истерически заулыбался Нерон, глядя на нас. — Мне конец. У меня начинается лихорадка. Отвезите меня в больницу. Иначе до утра я уже недотяну.
Мужики переглянулись.
— Шеф не обрадуется, если узнает, что вы меня убили, — стиснув зубы, просипел Нерон.
— Твоему шефу на тебя плевать, — я пожал плечами. — Я думал, ты это уже понял.
— Ты его плохо знаешь.
— Я знаю о нем достаточно. Он в курсе о смерти Учителя. Если бы ему было не плевать, он бы не стал присылать сюда юриста. Сразу бы согласился на сделку лично, чтобы отомстить нам. Но нет, он слишком сильно боится за свою жопу, Нерон. Так что можешь не надеяться, что тебя спасут.
— Это мы еще посмотрим, — зло хмыкнул оперативник.
— Но ты можешь помочь себе сам, — пожал я плечами.
Нерон нахмурился, сверля меня взглядом.
— И как же? — Недоверчиво спросил он.
— Если ты кое-что для нас сделаешь, я отвезу тебя в больницу.
Глава 24
— И что же тебе от меня надо? — Спросил Нерон холодно.
Я прекрасно понимал, как мыслит этот человек. Действия Нерона ясно показали мне, что он из себя представляет. Это был хладнокровный, умный и изворотливый мужчина. А еще достаточно расчетливый. Его личная преданность Фомину ограничивалась тем числом благ, которым последний мог обеспечить Нерона. А это значило — если речь пойдет о жизни и смерти, Нерон легко откажется от своего шефа. И сейчас перед ФСКшником встал именно такой вопрос. На этом я и собирался сыграть.
— Ты же знаешь, что делают с вражескими разведчиками? — хмыкнул я.
— Что за дурацкие вопросы? — Дрожа от лихорадки, спросил Нерон. — Говори толком, что тебе надо? Я, может быть, не доживу до конца суток, а ты решил потешить свое самолюбие за счет меня?
— Ну, если ты считаешь, что не доживешь до конца суток, в твоих же интересах ответить на мой вопрос. Так что делают с вражескими разведчиками?
— Перевербовывают, — понуро ответил Нерон, после недолгого молчания.
— Совершенно верно. Будем считать, что ты уже перевербован. Как никак твоя жизнь теперь зависит от меня. Вопрос номер два: для чего их перевербовывают?
Весь этот разговор явно раздражал Нерона, и он с трудом держал себя в руках.
— Контрразведка, дезинформация… — выдавил он сквозь зубы.
— Совершенно верно.
