Читаем без скачивания Обед в ресторане «Тоска по дому» - Энн Тайлер

— Куда едешь, сынок?

— В Балтимор, Мэриленд, — сказал Люк.

— А родители знают?

— Само собой, — ответил Люк.

Водитель бросил на него быстрый взгляд.

— Мои родители… живут в Балтиморе, — сказал Люк.

— Ну, тогда другое дело.

Грузовик тронулся с места. Они миновали торговый центр, где мать Люка покупала продукты. Над улицей раскачивался зеленый указатель с перечнем городов северного направления.

— Так вот, — сказал водитель, поправляя зеркало заднего обзора, — слушай: я могу довезти тебя только до Ричмонда, дальше я сворачиваю на запад.

— Порядок, — сказал Люк.

По правде говоря, он и представить себе не мог, что доберется в такую даль, до Ричмонда.

По радио Билли Суон исполнял песенку «Могу помочь». Водитель скрипучим голосом, фальшивя, тихо подпевал ему. Люк заметил, что он недавно причесал свои редкие седые волосы. В одной руке он держал незажженную сигарету. Ногти у него были толстые, с глубокими продольными бороздками — будто из желтого вельвета.

— Летом пятьдесят шестого года, — сказал водитель, — я проезжал по этой самой дороге вместе с женой. В то время я водил продуктовую машину фирмы «Сэйфуэй». И вдруг у жены начались роды. Всего восемь месяцев, и вдруг на тебе — роды! Бог ты мой! Никогда не забуду. Она говорит: «Клемент, боюсь, пришло время». Ну, я тогда молодой был, неопытный. Думал, дети рождаются раз, два — и готово. Думал, у нас ни минуты в запасе. И потом, знаешь, как говорят, семимесячные выживают, а восьмимесячные нет. Не знаю почему. Ну так вот, значит, нажал я на тормоз. А сам трясусь весь. Нога на тормозе так дрожит, что машина петляет по шоссе. Видишь вон тот указатель? Со стрелой направо? С надписью «Больница»? Так вот, туда я ее и отвез. По той самой дороге. И теперь, как проезжаю это место, всегда вспоминаю.

Люк вежливо посмотрел на указатель «Больница» и, когда они проехали мимо, еще раз оглянулся на него. Это было самое большее, что он мог сделать в ответ на слова водителя.

— Роды продолжались тридцать два часа, — сказал тот. — Фирма решила, что я угнал машину.

— Ясно, — сказал Люк. — Но ведь ребенок родился нормальный?

— Точно, — отозвался водитель. — Пять фунтов. Мы назвали ее Лиза Мишель. — Он помолчал с минуту и добавил: — А потом она умерла.

Люк кашлянул.

— Сейчас это называется «скоропостижная смерть младенцев», — сказал водитель и обогнал трейлер. — Слыхал когда-нибудь про такое?

— Нет, никогда.

— Умерла внезапно. Ей было шесть месяцев. Единственная радость в моей жизни. И такая шустрая. А как любила меня! Приду, бывало, домой, а она, как увидит меня, так и молотит и руками и ногами как заводная. А потом взяла и умерла.

— Жалко, — посочувствовал Люк.

— Теперь у меня другие, — сказал водитель. — Хочешь посмотреть? Опусти козырек.

Люк опустил козырек. Розовой пластмассовой прищепкой к нему была прицеплена цветная фотография: две невзрачные девочки в новых накрахмаленных платьях, сразу видно — снимок сделан в пасхальное воскресенье.

— Младшая примерно твоего возраста, — сказал водитель. — Тебе сколько? Тринадцать? Четырнадцать? — Он посигналил фургону, который перерезал ему дорогу. — Хорошие девочки, а все ж таки что-то не так. Я будто что потерял… Разучился привязываться. Забыл, как это бывает… Нет, я их люблю, конечно. Очень даже люблю, но просто нет у меня больше сил на все это…

Женский голос по радио рекламировал «шевроле». Водитель переключил программу, и кабина заполнилась голосом Барбры Стрейзанд, которая, как всегда, выпендривалась.

— Ты бы послушал мою жену! — продолжал водитель. — Потрясающая штука. Она любит этих детей так же, как и первую. Будто начала все сначала. Прямо в голове не укладывается, как ничего не было. Смотрю — и не верится. «Дотти, — говорю, — неужели ты все забыла? Как ты можешь так жить, Дотти?» Сам-то я не сумел забыть, не сумел остаться таким, как раньше. Проезжаю мимо этой дороги на больницу, и мнится, если я сверну на нее, все возвратится на свои места и будет как было: Дотти снова будет держать меня за руку, а Лиза Мишель вот-вот родится.

Люк потер ладони о джинсы.

— Что-то я разговорился, — сказал водитель, — ты небось думаешь: вот болтун.

И всю остальную дорогу он молчал, насвистывая сквозь зубы, когда по радио передавали знакомые мелодии.

Он расстался с Люком возле Ричмонда. Специально проехал подальше, чтобы довезти Люка до съезда с шоссе, как раз у заправочной станции и кафе.

— Подожди тут. Кто-нибудь тебя непременно подберет. Здесь все равно снижают скорость, и остановиться ничего не стоит… — Он поднял на прощание руку и уехал.

Издали его машина стала похожа на яркую распластанную игрушку. И Люку показалось, будто водитель увез с собой что-то важное — дух скорости и уверенности. Вокруг стало как-то… Что он, Люк, здесь делает? Что он придумал? Он как бы увидел себя со стороны — одинокая фигура на дороге, под палящими лучами белого солнца, с неумело задранным вверх большим пальцем, посреди огромного незнакомого мира. Он даже не представлял себе, сколько еще надо ехать (он никогда не был силен в географии). И хотя было очень жарко — самый знойный послеполуденный час, — он жалел, что не захватил с собой ветровку. А еще жалел, что оставил дома бумажник, — не столько из-за денег (их там было немного), сколько из-за карточки в кармашке за прозрачной слюдяной прокладкой, удостоверяющей его личность. Если его убьют на этой дороге — как узнают, кого надо известить об этом? Интересно, если он застрянет здесь без крыши над головой, без родителей, что же, ему так и придется носить эти металлические штуки для исправления зубов до самой смерти? Он вообразил себя стариком, который старается не очень широко улыбаться, чтобы скрыть пластинки во рту.

И вдруг рядом затормозила старомодная машина; открылась дверца.

— Тебя подвезти? — спросил водитель.

Маленький белобрысый мальчишка подпрыгивал на заднем сиденье и звал его:

— Давай, давай! Залезай, поедем с нами!

Люк забрался в машину. Водитель — загорелый мужчина в джинсах, с глубокими морщинами вокруг глаз — с улыбкой представился:

— Дэн Смоллетт. А это Сэмми.

— Меня зовут Люк.

— Мы едем в столицу, в Вашингтон. Подойдет?

— Да, — кивнул Люк. — Наверное, — добавил он, не очень представляя себе, в каком именно направлении ему надо ехать. — Я еду в Балтимор.

— Балтимор! — Сэмми опять запрыгал на сиденье. — Давай и мы поедем в Балтимор, папа!

— Нам надо в Вашингтон, Сэмми.

— А разве мы никого не знаем в Балтиморе? Китти? Сузи? Бетси?

— Успокойся, Сэмми.

— Мы навещаем папиных старых подруг, — пояснил Сэмми.

— А-а-а… — протянул Люк.

— Сейчас мы едем из Роли, от Карлы.

— Нет-нет, Карла была в Дареме, — поправил его отец. — В Роли мы навещали Диди.

— Карла хорошая, — сказал Сэмми. — Лучше всех. Она бы понравилась тебе, Люк.

— Да?

— Жалко, что она замужем.

— Сэмми, Люку совсем неинтересно слушать о наших личных делах.

— Нет, ничего, — сказал Люк. Он все равно не понимал, о чем идет речь.

Они снова ехали по шоссе в крайнем правом ряду с самым медленным движением — может быть, потому, что всякий раз, когда Дэн нажимал на газ, раздавался оглушительный скрежет. Люк никогда не ездил в такой старой машине. Внутри она была обита пыльным серым фетром, под ногами — куча бумажных стаканчиков и пустых целлофановых пакетов от печенья. Перчаточное отделение без дверцы было до отказа набито потрепанными, потертыми дорожными картами, мелкими деньгами, леденцами, миниатюрными игрушечными тракторами и самосвалами. Сэмми подпрыгивал на заднем сиденье среди одеял и несвежих спальных подушек.

— Успокойся, — твердил отец, но бесполезно. — После обеда ему не сидится на месте, — пояснил он Люку.

— А вы давно уехали из дому? — спросил Люк.

— Да недели три назад.

— Три недели!

— Мы отправились в поездку, как только окончились занятия в летней школе. Я преподаю английский язык и читал там курс грамматики.

— Вот погляди. — Сэмми, подпрыгнув, ткнул Люку в лицо комок бумаги. Прямо изжеванный какой-то. Состоял он из четырех мятых листков с напечатанными на них длинными рядами имен и адресов. — Это папины знакомые девочки, — сказал Сэмми.

Люк бросил взгляд на листки.

— Ничего подобного, — возразил Дэн. — Что ты болтаешь, Сэмми? Это список моих одноклассников, — обратился он к Люку. — Наш выпуск. И мальчики, и девочки. В прошлом году у нашего класса была традиционная встреча. Я туда не поехал, но они заранее прислали этот список.

— И теперь мы навещаем всех его девочек, — сказал Сэмми.

— Не всех, Сэмми, — заметил Дэн.

— Тех, с которыми ты дружил.