Пришлось устроить в квартире еще один обыск. Подключение к сети нашлось в стене большой ванной комнаты, хорошо еще, со стороны студии. Я решил, что это неспроста и заглянул в ванную. Так и есть — рядом с несуществующим унитазом была еще одна сетевая розетка.
Странные были у меня вкусы, когда я делал ремонт…
Сеть работала. Уже хорошо, но ведь я сюда не за тем приехал.
Чтобы хоть как-то разогнать давящую тишину, я открыл окна. В комнаты ворвался теплый вечер. За рекой светились окна домов — обычных, человеческих. И все та же тишина. Неудивительно, первый час ночи.
Я достал плеер. Порылся в дисках, выбрал «Белую гвардию» — группу, которая никогда не будет лидировать в хит-парадах МТВ и собирать стадионы. Нацепил наушники и растянулся на матрасе.
Когда закончится это сраженье,И если ты доживешь до рассвета,Тебе станет ясно, что запах победыТакой же едкий, как дым пораженья.А ты один, средь остывшей сечи,И нет врагов у тебя отныне,Но небо давит тебе на плечи,И что же делать в этой пустыне?Но ты будешь ждать,Что принесет Время,Ты будешь ждать…И мед покажется горше соли,Слеза — полыни степной не слаще,И я не знаю сильнее боли,Чем быть живым среди многих спящих.Но ты будешь ждать,Что принесет Время,Ты будешь ждать…
Поймав себя на том, что пытаюсь немелодично подпевать тихому женскому голосу, я стянул наушники, выключил плеер. Нет. Я сюда не бездельничать приехал.
Что на моем месте предпринял бы Джеймс Бонд? Нашел таинственного Иного-предателя, его клиента-человека и автора подметного письма.
А что предприму я?
Буду искать то, что мне просто жизненно необходимо! В конце концов, внизу, у охраны, должны быть удобства…
Где-то за окном, казалось — совсем рядом, тяжело ухнула бас-гита-ра. Я вскочил, но в квартире никого не обнаружил.
— Здорово, братва! — разнеслось за окнами. Я перегнулся через подоконник, окинул взглядом стену «Ассоли». И обнаружил на два этажа выше открытые окна, из которых и доносились блатные аккорды в неожиданном переложении для бас-гитары.
Давно я не давил кишки наружу,Давным-давно кишки наружу не давил,И вот совсем недавно обнаружил,Что я давно кишки наружу не давил.А ведь бывало я как выдавлю наружу!Никто из наших так наружу не давил!И я тогда один за всех давил наружу,За всех наружу я тогда один давил!
Невозможно было даже представить больший контраст, чем тихий голос Зои Ященко, солистки «Белой гвардии», и этот немыслимый шансон на бас-гитаре. Но песня почему-то мне нравилась. А певец, исполнив проигрыш на трех аккордах, стал сокрушаться дальше:
Бывает щас я иногда давлю наружу,Но это щас, совсем не как тогда.Совсем не так мне давится наружу,Давить, как раньше, я не буду никогда…
Я захохотал. Все атрибуты блатных песен присутствовали — лирический герой вспоминал дни былой славы, описывал свое нынешнее состояние и сокрушался, что былого великолепия ему уже не добиться.
И было у меня сильное подозрение, что если прокрутить эту песенку по «Радио Шансон», то девяносто процентов слушателей даже не заподозрят насмешки.
Гитара издала несколько вздохов. И тот же голос запел новую песню:
Никогда в психушке не ленился,Ты меня не спрашивай о ней…
Музыка прервалась. Кто-то печально вздохнул и принялся перебирать струны.
Я больше не колебался. Порылся в картонной коробке, достал бутылку водки и батон копченой колбасы. Выскочил на площадку, захлопнул дверь и двинулся вверх по лестнице.
Найти квартиру полуночного барда оказалось не сложнее, чем обнаружить спрятанный в кустах отбойный молоток. Включенный отбойный молоток.
Перестали птички петь,Красно солнышко не светит,У помойки во двореНе резвятся злые дети…
Я позвонил, совершенно не уверенный, что меня услышат. Но музыка прервалась, а через некоторое время дверь открылась.
На пороге, добродушно улыбаясь, стоял невысокий коренастый мужчина лет тридцати. В руках он держал предмет преступления — бас-гитару. С каким-то мрачным удовлетворением я заметил, что он тоже стрижен «под бандита». На барде были заношенные джинсы и очень занятная футболка — десантник в русском обмундировании огромным ножом перерезал горло негру в американской форме. Ниже шла гордая надпись: «Мы можем напомнить, кто выиграл вторую мировую войну!»
— Тоже ничего, — глядя на мою футболку, сказал гитарист. — Давай.
Забрав водку и колбасу, он двинулся в глубь своей квартиры.
Я посмотрел на него сквозь Сумрак.
Человек.
И такая перемешанная аура, что я с ходу отказался от попыток понять его характер. Серые, розовые, красные, синие тона… ничего себе коктейль.
Я двинулся за гитаристом.
Квартира у него оказалась раза в два больше моей. Ох, не игрой на гитаре он на нее заработал… Впрочем, это не мое дело. Куда смешнее, что, кроме размера, квартира выглядела точной копией моей. Начальные следы великолепного ремонта, спешно свернутого, а отчасти и не доведенного до конца.
Посреди чудовищного жилого пространства — пятнадцать на пятнадцать метров, не меньше — стоял стул, перед ним — микрофон на штанге, хороший профессиональный усилитель и две чудовищные колонки.
А еще у стены стояли три огромных холодильника «Бош». Гитарист открыл самый большой — тот оказался абсолютно пустым, и поместил бутылку водки в морозилку. Пояснил:
— Теплая.
— Холодильником не обзавелся, — сказал я.
— Бывает, — согласился бард. — Лас.
— Чего «лас»? — не понял я.
— Зовут меня так. Лас. Не по паспорту.
— Антон, — представился я. — По паспорту.
— Бывает, — признал бард. — Издалека пришел?
— На восьмом живу, — объяснил я.
Лас задумчиво почесал затылок. Посмотрел на открытые окна, пояснил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
