есть что сказать на эту тему.
Фрэнсис оборвала ее, подняв руку.
– Тильда, мы и так слишком долго жили в прошлом. Я больше не хочу тратить на него ни минуты.
Мать и дочь стояли друг напротив друга, и их взгляды говорили все, что требовалось сказать. О травмах, скрывавшихся в их прошлом. О вине Фрэнсис за все, что пришлось пережить Тильде. О ранах, которые оставило на Тильде ее детство.
Тильда знала, что мать права. Ей, как и Фрэнсис, предстояло многое осознать наедине с собой. Копаться в прошлом вместе было ни к чему. По крайней мере, пока. Как сказал Генри Торо: «Не оглядывайся назад, если не собираешься идти в том направлении».
Взгляд Фрэнсис сместился в сторону, и она дотронулась до сережки в видимом ухе Тильды.
– Ты потеряла сережку? Разве это не те, которые подарили тебе девочки на пятидесятый день рождения?
Тильда кивнула. У нее перехватило дыхание. Она надела только одну сережку, решив, что украшать невидимое ухо нет смысла.
– Другая осталась в спальне.
Отрицать очевидное было бессмысленно. Ее мать ничего не умела скрывать. Она не знала о болезни Тильды.
– Они чудесные. Очень тебе идут. Но носить только одну сережку как-то странно. – Фрэнсис повернулась к выходу. – Я приведу Нева на день рождения девочек.
Тильда была в шоке. Она едва сумела ответить:
– Я буду рада с ним познакомиться, мам.
Чмокнув ее в щеку, Фрэнсис вышла за дверь и направилась к машине.
Тильда смотрела ей вслед, пока мать не села в машину и не завела мотор. Потом, закрыв входную дверь, она бессильно к ней прислонилась.
Сомнений быть не могло… Мать ее видела.
41
Если тебе не нравится дорога, по которой ты идешь, проложи новую.
ДОЛЛИ ПАРТОН
Тильда долго сидела у камина, глядя, как огонь постепенно угасает, оставляя лишь тлеющие угли. Ей выдалась непростая неделя.
Одна даосская притча рассказывала о случае, произошедшем с Конфуцием. Он увидел, как старик прыгнул в бурную реку и та унесла его к водопаду. Конфуций был уверен, что старик не выжил, и отправился на поиски тела. К его удивлению, он нашел старика живым и невредимым. Он спросил, как же тому удалось выжить, и старик ответил: «Я приспособился к течению и не пытался с ним бороться. Я погрузился в водоворот, двигался вместе с ним и вместе с ним же выплыл на поверхность. Вот как я выжил».
На первом приеме Сельма спросила у нее: находится ли она в состоянии потока или состоянии сопротивления? Тильда только сейчас поняла, что имелось в виду. Она осознала, как крепко за все цепляется. За свои мысли. Свои чувства. Себя саму. Ей стало ясно, что необходимо ослабить хватку, чтобы жить дальше.
Много лет Тильда боролась с рекой. Но за последние месяцы начала к ней приспосабливаться. Или хотя бы пытаться. Теперь ей хотелось погрузиться в водоворот. Чем больше она медитировала, тем легче это казалось.
Теперь все казалось возможным.
Даже абсолютно невероятный факт того, что мать ее видела. Тильде всегда казалось, что мать не замечает ее, особенно после смерти отца. Тем удивительней – и чудеснее – было то, что она видела Тильду теперь. Тильда это знала, хоть и не понимала, как такое возможно. Границы того, что она считала непререкаемой истиной, вдруг сдвинулись.
Телефон завибрировал, и Тильда открыла сообщение от Патрика. Ее сердце забилось быстрее.
Как успехи с медитацией? Уже обрела просветление? Может, подскажешь, как его найти?
Тильда отправила смеющийся смайлик, а потом добавила:
Понятия не имею. Но я записалась в очередь на курс випассаны, который начинается завтра…
И мне только что предложили место.
Ух ты… Ты согласилась?
Да.
Решение принято.
Здорово! Когда ты закончишь, я уже буду дома.
С удовольствием послушаю, как ты провела время.
Может быть, за ужином?
Буду рада.
Тильда пошла к себе в кабинет и написала дочерям, а потом – Лейт и Али. Предупредила Мейв, что к ней заглянет Али. Затем включила компьютер и нашла письмо с приглашением на ретрит. Не обращая внимания на возражения Пенелопы, Тильда заполнила анкету, нажала «Отправить» и с головой окунулась в реку.
42
В випассане происходит лишь одно обращение: из печали к счастью, от оков к свободе.
С. Н. ГОЕНКА, преподаватель медитации
– Вам вернут телефон через десять дней.
Тильда стояла в очереди, пока женщина перед ней отдавала телефон. Конечно, Тильда прочла в правилах про запрет на мобильные телефоны, но в реальности все выглядело намного суровее. Она окинула взглядом помещение, которое напоминало скорее офис, чем лобби отеля. Женщина за столом регистрировала приехавших, а потом забирала у всех телефоны, убирала в прозрачные пакеты на молнии с написанными на них именами и складывала в пластиковый ящик, в котором уже лежали десятки таких пакетов. И вот пришел черед Тильды отказаться от связи с внешним миром. Ей требовалась передышка. Она развернулась и направилась к выходу, пробормотав что-то о том, что забыла телефон в машине. Дверь захлопнулась у нее за спиной, и, сбежав вниз по дорожке, Тильда укрылась за раскидистым деревом. Отсюда офис было видно, но не слышно. Она выудила из сумки телефон и позвонила Сельме. Номер предназначался только для чрезвычайных ситуаций, но Сельма заверила, что им можно спокойно пользоваться. Долго шли гудки, и Тильда уже собиралась сбросить звонок, но тут Сельма все же ответила ей запыхавшимся голосом.
– Прости, что беспокою, Сельма. Это Тильда…
– Да, милая, – пропыхтела Сельма. – Все хорошо?
– Я не уверена, считается ли эта ситуация чрезвычайной… – Тильда услышала на заднем плане приглушенный голос и что-то похожее на звук удара. – Тебе неудобно говорить? – спросила она.
– Нет-нет. Мое занятие с личным тренером как раз закончилось. Зумба! Я едва жива.
– О… Давай я перезвоню.
– Нет! – резко сказала Сельма. – Скоро у меня будет массаж. Сейчас самое время.
Тильде придется поспешить. Она была в свободном падении.
– Я записалась на курс випассаны.
– Отличная идея, – одобрительно сказала Сельма. – Когда начало?
– Я уже на месте. – Тильда окинула взглядом кустарники и невысокие строения вокруг. – Но, мне кажется, сейчас не лучший момент.
– Ничего подобного, – возразила Сельма. – Все случается тогда, когда должно.
– Думаю, в другой раз этот ретрит принесет мне больше пользы.
– Тильда, помнишь, как мы обсуждали твой перфекционизм?
Они ни разу не обсуждали ее перфекционизм, но Сельма продолжила, не давая Тильде вставить слово.
– Твой путь не обязан быть идеальным. Момент не обязан
