оконная рама, лопнул пластиковый подоконник. Прокатился по земле, оказался в окружении трёх противников. Они не осознавали случившееся, но за них говорили рефлексы. Пальцы на спусковых крюках штурмовых винтовок не сулили ничего хорошего.
Нырнул в прикрытие «Мангуста», время ухнуло в кисель, глаза застил салатовый фильтр. Скорость движений вышла на новый уровень, казалось, задыхаюсь от собственного неспешного дыхания. Первого срезал из «Айдола» снизу вверх. Нелепо вскинув руки, тот выгнулся, начав заваливаться на спину. Защёлкал боёк по опустевшему магазину, а казалось, что перезаряжал недавно…
Второму врезал прикладом, раскроив череп, оттолкнул к стене, обмякшее тело принялось сползать наземь. Не выпуская винтовки из рук, взялся за рукоять ножа. Третий был легко одет, успел разве что удивиться сверкнувшему в моих ладонях лезвию. Кровь брызгами осела на полу; хватаясь за горло, выпучив глаза, бедолага силился устоять на ногах. Тщетно.
Выдохнул. Эффект «Мангуста» сгинул, оставив пьяное послевкусие резко хлынувшего в лёгкие кислорода. Это замедлило на пару мгновений. С лесенки полоснули огнём, притаившийся за углом паршивец стрелял вслепую. Хорошо стрелял, попал. Брызнуло искрами, осколки раскрошенной плечевой брони просыпались на пол, по руке словно молотом ударили, чуть не выронил нож. От второй очереди укрылся, вжавшись в стену, краем глаза уловил внимательный взгляд. Женщина. Худосочная, внимательная, опасная. Сидела на нарах, не высовывалась, наблюдала за дальнейшим развитием событий.
Будто искала в случившейся ситуации выгоду, вместо того, чтобы паниковать вместе с остальными.
Я мотнул головой, приходя в себя, вскинул нож, перехватил за клинок. Наглый боевик высунулся глянуть, повезло ли ему? На моё счастье, удача сегодня не на его стороне. Метнул нож, тот, описав красивую дугу, мягко вклинился ему прямо промеж глаз. Несчастный разинул рот в безмолвном крике, но больше ничего сделать не успел.
– Босс, мы внутри! – оповестил Крошка и тут же подтвердил свои слова тяжёлым грохотом ручного пулемёта. Кем бы ни были его враги, уверен, они уже мертвы. – Акулу малость задело, но вроде двигается. Говорит, все системы под нами.
– Павел? – позвал сквозь эфир лейтенанта.
– Цел. Лодыжку задело, ещё троих моих на подходе подстрелили. Два трёхсотых, один двухсотый. Остальные штурмуют первый этаж, пробиваются к тебе!
Просить их поторопиться не стал, сами знают, что мне тут несладко. С восточной стороны корпуса слышал ритмичную стрельбу, кажется, мой побратим по штурмовому подклассу, пушечным ядром заскочивший с другой стороны, был всё ещё жив и отстреливался. Хороший знак.
На перезарядку «Айдола» не было времени, рванул вперёд, на ходу выдёргивая из кобуры старичка – «Людвига». Надеюсь, сейчас он не подведёт. Прильнул к стене, затаил дыхание, вслушиваясь в окружение, а после выскочил, сразу же присев на колено.
Боевое зрение быстро распределило присутствующих на врагов и мимокрокодилов. Полуголый заключённый замахнулся на бывшего надзирателя первым, что попалось под руку, отломанной, топорщащейся щепой дубиной деревяшки. Тот застыл от ужаса, забыв, как жать на спусковой крюк, получил удар по щеке. Второго удара не случилось, закованный в тяжёлую броню боевик с дробовиком почти в упор пристрелил смельчака.
Плохо.
С таким мне при помощи пистолета не управиться. Ещё только раздумывая, что делать дальше, четырежды спустил курок. Пули хищными птицами впивались в незащищённые тела охраны. Двоица стала моей добычей, но здравый смысл подсказывал, сейчас меня отправят на перезагрузку, сопернику мои выстрелы, что слону дробина. Я потянулся к пистолет-пулемёту, что остался от прибитого ножом в лоб противника, но знал, тщетно.
Удача изменчивой девкой сменила гнев на милость, вместо ухмылки одарила улыбкой, и я услышал автоматный стрёкот. Бронированный боец вмиг покрылся россыпью искр, на помощь мне спешил боец из отряда Павла. Он тоже выжил! Прижал негодяя плотным огнём к прутьям клетки, заставил повалиться. Словно на прощание тот хлопнул из дробовика. Мимо.
– Живой? – спросил он у меня, взяв на прицел, но разглядев своего. Я уже держал в руках пистолет-пулемёт. Какое-то древнее вьетнамское дерьмо, неужели получше не нашлось? Но жаловаться не приходилось. Вместо ответа кивнул. Наш путь лежал дальше по коридору, в центре покоился кабинет главного надзирателя.
Рванули цепочкой, прикрывая друг дружку, он впереди, я со спины. Пригодилось. Нахал, вооружённый калашом, вывалился из-за угла. И как только я не уловил его в инфовизоре?! Сквозь окружающую нас мглу коридора врассыпную плеснуло снопом искр, бедолага стрелял вслепую.
Я стиснул «Айдол» и выдал пару протяжных очередей, не дав тому встать на ноги. Идущего впереди бойца Павла не задело, он даже не обернулся, держал под контролем свой сектор.
Молоток!
Отчаянное сопртивление охранявших тюрьму было подавлено, из грохота пушечной канонады обратилось в редкие огрызки очередей, затухая с каждым мгновением.
Остановились на миг у двери кабинета. Боец кивнул мне, предупредил.
– Дверь на прицеле держит, сучёныш.
– Откуда знаешь?
– Интуиция, – флегматично бросил в ответ. Над ним и в самом деле висел бафф способности. Странно, он вроде тоже солдат и уровнем пониже меня, почему мне такой плюшки не досталось?
Здравый смысл неохотно и голосом Юшки намекнул, что это может быть его персональная незадокументированная особенность.
– Так что? Подкрепления ждём? – гордость почуяла себя уязвлённой, зря мы, что ли, дёрнулись в этот штурм?
– Ещё чего! – парень вскинул в руке цилиндр гранаты, а я чуть не подавился удивлением. Это ж наружная светошумовая, такие разве что в шестидесятых только появились!
Парень Павла шлёпнул снарядом по дверце, микрозахваты охотно впились в старую гнилую древесину. Мы отскочили прочь. Наушники шлема почти целиком заглушили слабый щелчок пробойника, направленная вспышка по эту сторону отразилась лишь ворохом искр.
Дверь покосилась, закачалась на петлях, я поддал её ногой, залетая внутрь. Гунгнировец с дробовиком спустил курок. По животу словно молотом ударило, но броня выдержала. Размашисто саданул ему прикладом в скулу, сбивая с ног. Не будь он ослеплён, выстрел угодил бы в голову.
Следом за ним на меня набросился по-офицерски одетый доходяга. Тощий, вытянутый, с впалыми глазами и щёками, словно успел подцепить в местных джунглях заразу.
Заскочивший за мной следом Царь добил поваленного мной солдата, тот наивно вскинул руки, надеясь сдаться в плен. Ночь успела вымотать нас настолько, что никто не был расположен к проявлению милосердия.
Офицера я скрутил легко. Встретил болевым приёмом. Может, против истощённых пленников он и грозен, но в моём лице нарвался на серьёзного противника. Нож выбил из рук, саданул пинком в живот. Словно тряпичная кукла главный надзиратель рухнул меж столов, свалив наземь прорву бумаг.
Его щадить тоже не стал, пистолет словно сам вынырнул из кобуры в мою руку. Высадил ему полмагазина в грудь, контрольным ударил в голову. Несчастный успел вскинуть руки в
