не решился. Сманеврировал:
— Смотря какой руководитель и какое предприятие. Хорошо налаженное предприятие со сплоченным коллективом может вести руководитель любого уровня.
Шеповалов лукаво прищурил глаз — способности хитрить за этим на редкость прямолинейным человеком он раньше не замечал.
— Дипломатничаете, Алексей Алексеевич. Для того, чтобы наладить производство, нужны талант и работоспособность, а чтобы разладить… Разладить может любой и за короткий срок.
— Но у нас нередко бывает, что директора с налаженного производства переводят на отстающий завод. Тем самым мы как бы признаем, что налаженным предприятием может руководить человек, чьи возможности невелики.
— Такое случается, но, увы, не от хорошей жизни. Потом часто каемся. Работа одного завода расстраивается, другого — не настраивается, в результате — два отстающих предприятия. Не всегда новая метла чисто метет. А терять мне вас не хочется. Сколько растили вас? Пятнадцать лет. И все насмарку?
Только сейчас Брянцев понял, что рискованный шаг, который намерен осуществить незамедлительно, даром ему не пройдет, и решил пойти в контратаку:
— А почему у нас так заведено? Ушел директор от жены — и заслуги его уже не в счет. По шапке такому — и отваливай.
— Эх, Алексей Алексеевич, — досадливо поморщился Шеповалов. — Директору, кроме делового авторитета, нужен еще авторитет моральный, а такие поступки морального авторитета не укрепляют.
У Брянцева не нашлось слов для возражения, тем более что положение его было весьма сложное. Он многим и охотно рассказывал о том, что Таисия Устиновна спасла ему жизнь, старательно рядил ее в тогу героини, создавая вокруг нее ореол, который объяснял бы людям их нелепый союз, и не мог рассчитывать на то, что его поймут и не осудят. Особенно женщины. У многих из них есть основания охранять мужей от соблазнов. Мужчины в этом отношении более снисходительны. За исключением грешников. Они беспощадны к провинившимся, чаще других встают на дыбы или делают вид, что встают на дыбы, чтобы выглядеть в глазах окружающих, а особенно жен, этакими ангелами с крылышками.
— Вообще трудно найти приемлемый выход в создавшейся ситуации, — продолжал Шеповалов. — Я понимаю, что тянуть с решением ваших семейных дел вы не можете, больше того, не имеете на то права, но и оставлять завод вам нельзя, пока не победите или не завалитесь со своим антистарителем. Идет бой. Принципиальный и очень важный. Ни один командир не покидает в бою солдат. Даже раненый ведет в атаку.
Вошла дочь Шеповалова со стаканом в руке.
— Папа, я принесла тебе микстуру.
Шеповалов залпом выпил бурую жидкость, поморщился и, возвращая стакан, обратился к Брянцеву:
— Пообедаем?
У Брянцева давно уже проснулся аппетит — с утра ни крошки, — но он отказался, решив не отягчать семью своим присутствием за столом.
Женщина ушла, но ее вторжение расклеило разговор, словно собеседники потеряли к нему интерес.
Первым затянувшуюся паузу нарушил Шеповалов.
— Сколько лет вы прожили с женой? — полюбопытствовал он.
Брянцев виновато вздохнул, но ответил агрессивно:
— А какое это имеет значение, Герман Николаевич? Важно, что арифметика получается несложная. Сейчас два несчастных человека и один не очень счастливый, после моего ухода один будет не очень несчастным и два очень счастливых. Даже три — я имею в виду мальчишку.
— Арифметика сложная, — в том же ключе возразил Шеповалов. — Трудно подсчитать, во что обойдется эта передряга государству. Вы уйдете с завода, другой пока освоится… И кто будет этот другой? Бушуев? Рановато. Молод и…
— Ну почему? — запротестовал Брянцев. — Он вполне созрел на роль директора. — И круто повернул разговор: — Герман Николаевич, а как поступили бы вы на моем месте?
— На Таисии Устиновне я не женился бы, — не сразу ответил Шеповалов, — и потому этот вопрос мне решать не пришлось бы. Должен признаться, мне повезло в жизни. Мы с женой в первый класс школы вместе пошли, и с тех пор без всяких катаклизмов. Так что кому-кому, а мне известно, что такое первая любовь.
— Тогда посоветуйте, что мне делать на моем месте.
Шеповалов окинул Брянцева придирчивым взглядом.
— Дорогой мой, вы по характеру человек весьма самостоятельный. Собираясь жениться, вы ничьего совета не спрашивали. Так почему же сейчас изменяете этому принципу? И на что вы рассчитывали, когда шли ко мне? Что я приму решение за вас? Возьму вас под защиту? Помогу перейти на другой завод? Ну, прямее, прямее!
Брянцев долго молчал. Он почувствовал, что Шеповалов теряет терпение, и в то же время понимал, что тот искренне хочет помочь ему.
— Мне во что бы то ни стало надо задержаться на заводе после развода с женой. Я обязан додраться до конца.
— О, наконец-то я слышу голос не мальчика, но мужа, — удовлетворенно произнес Шеповалов. — Но учтите: решать вашу участь будут местные партийные организации. Если они выскажутся за снятие, то единственное, что в моих силах, — это притормозить выполнение решения. Посоветую не спешить, пока не подыщут равноценного работника. Это потребует времени. Думаю, у вас хватит воли работать с полной отдачей в подвешенном состоянии. Что касается ваших личных дел… Не тяните, Алексей Алексеевич. В подобных ситуациях самое гадкое — двойная игра. За это бьют всего сильнее.
ГЛАВА 20
Много ли человеку надо в тяжелую минуту? Не очень. Протяни ему вовремя руку, дай дружеский совет, посочувствуй хотя бы — и все неразрешимое уже видится разрешимым, и все трудное — легким.
Брянцев вышел от Шеповалова в том приподнятом настроении, когда и неприступные горы могут показаться невысокими холмами. Нашелся-таки человек, который вошел в его положение и поддержал.
Кутузовский проспект был залит непривычным зеленоватым светом новых фонарей, окна верхних этажей высотного здания на Смоленской площади еще багровели огнями заката.
Остановившись на пешеходной части моста через Москву-реку, залюбовался речными трамваями, что скользили по застывшей водной глади, отражением освещенных окон прибрежных зданий и огнями пробегавших поездов метро на отдаленном мосту.
Ему казалось, что он воспринимает только тихую красоту уходящего в ночь города и ничего больше, как вдруг из глубин подсознания вынырнуло определение любви: «Любовь — это чувство, не требующее взамен ничего, кроме любви».
Повторив фразу вслух, поразился ей как открытию. Из конкретного случая — обобщающая истина: «…не требующее взамен ничего, кроме любви». Леля, Леночка, Еленка, Ленок. Она никогда не требовала от него ничего, кроме любви…
Было уже поздно, когда он с мальчишеским проворством взбежал на четвертый этаж. Нажав кнопку звонка, не отпускал ее, пока дверь не открылась. Леля охнула, рванулась навстречу, обхватила его шею руками и застыла, глядя на долгожданно-неожиданного пришельца ошалело-радостным взглядом. Ни за что
