– Но одноклассники, как же они не узнали Ингу, когда она приходила к ним под видом Стеллы? – Данила желал уточнений.
– Они не видели Ингу почти четверть века, Данила! И когда к ним являлась женщина, похожая на Ингу, но при этом заявляла, что она Стелла, младшая ее сестра, – ей легко верили! Инга выглядит очень молодо, лет на десять моложе своих лет, как и Валерка. При этом она перекрасилась в блондинку, и глазки ее сделались голубыми, а не зелеными… При помощи линз, надо думать. Конечно, ей верили! Узнавая черты Инги, верили, что это ее младшая сестра… Уж не говоря о том, что Инга играла роль некоей инженю, совершенно непохожей на нее саму!
– Дань, – подала голос Лера, – я половину своих одноклассниц вообще не узнала! Если бы они представились своими сестрами, своими тетями или крестными, я бы, честное слово, проглотила!
– Ну ладно… – сдался Данила. – Извините, что перебил.
– Не страшно. Так вот, финальное решение Инги было стратегически верным: чужой паспорт представлял собой непреодолимое препятствие для прохождения границы, тогда как «неправильный» билет можно было исправить! Тем более что они шли через депутатский зал. «Ошибку» быстро устранили, изменив имя, на что Инга, без сомнения, и рассчитывала, произведя подмену паспорта. Таким вот образом я получил и из Шереметьева, и из австрийского отеля сведения об Инге Арефьевой!
– Потрясающе! – выдохнула Лера.
– У меня в голове не укладывается: зачем Инге нужно было убивать всех членов Компашки? – снова засомневался Данила.
На этот раз ответила Александра.
– Ваше счастье, что вы не знаете, что такое публичность, Данила… И, как нормальный человек, вы, конечно, не читаете «желтую прессу», – улыбнулась она. – Но я вам скажу: как только вы становитесь известны, немедленно находится невероятное количество охотников повытирать об вас ноги – за дело или просто так, ради выгоды или из «любви к искусству»… Причем чем выше ступень публичности, тем больше охотников! Лера подтвердит, что это отнюдь не национальная черта, – правда же? – подколола ее Александра.
Но Лера ничуть не обиделась.
– О, нет! В этом деле Америка, кажется, впереди планеты всей… – усмехнулась она.
– Ну, Европа тоже хороша, можете мне поверить. Но я отвлеклась, прошу прощения. Вернемся к Юре Стрелкову: он сейчас собрался на самые высоты. Хотя вряд ли до них теперь докарабкается… Скорей всего, с арестом Инги до школьной истории доберутся журналисты… Это конец его карьере.
– Есть еще одна причина, – добавил Алексей. – Сделанные тогда фотографии остались на руках у Компашки и могли сохраниться до наших дней. Что, помимо желания «повытирать ноги», как сказала Саша, послужило бы им отличной основой для шантажа…
– Хорошо, согласен. А как же кассета? – не сдавался Данила. – В блоге, по вашим словам, сказано, что она находилась у Зиновия и представляла реальную опасность для Юры! Да и для самой Инги! Она затеяла такой сложный ход с блогом, подставив Шапкина, – и все ради того, чтобы застраховаться на случай, если вдруг начнется следствие по смертям ее одноклассников… Но тогда бы в ходе следствия могли обнаружить кассету, находившуюся в распоряжении Зиновия! И шуму кассета наделала бы немало! Сами знаете, инфа в наше время дорого стоит. Непременно кто-нибудь слил бы ее прессе! А ведь главной заботой Инги, как вы говорите, было как раз не допустить ущерба Юриной карьере! Так?
– Так, – кивнул Алексей. – Правомерный вопрос, Данила. И на него есть ответ: Инга эту кассету выкрала у Шапкина! В свой первый же визит к нему, скорее всего. Сама она не признается, но у Шапкина сделали обыск и кассету не нашли. Я теперь склоняюсь к мысли, что в самом начале Инга разыскала его даже не затем, как я поначалу думал, чтобы увидеть, насколько опасен нынче Зиновий, сколько именно ради кассеты! Она пришла к нему, чтобы выкрасть ее… И выкрала. Что совсем несложно, учитывая склонность к алкоголю Зины Шапкина. Но, придя к Зине за кассетой, Инга увидела на экране его компьютера блог, с этого момента все и закрутилось.
– Но как могла наркоманка…
– Еще раз: правильный вопрос, Данила! У меня не было на него ответа, когда я сделал вывод, что действовала Инга. Я только был уверен, что это она! Ее очертила логика, и другого не было дано! А остальное – я знал – как-то объяснится. И оно объяснилось! Как стало ясно из допросов, Инга вовсе не наркоманка, хотя в юности некоторое время баловалась алкоголем и наркотиками. Но она давно завязала и с тем, и с другим: поняла, что пропадет! Именно тогда она разыскала Юру, легко женила его на своей младшей сестре, обеспечив, таким образом, себе и свободу (Инга в роли жены – это оксюморон[5]), и материальное благополучие. И постепенно она стала для Юры правой рукой в его политической карьере: писала практически все его речи. Ее способности манипулятора прекрасно справлялись с задачей промыва мозгов… Более того, Юра обещал ей пост в комитете своей новой партии, что, понятно, удвоило ее энтузиазм в избавлении от свидетелей: от благополучия Юры теперь зависела не только материальная сторона ее жизни, но и ее собственная карьера.
* * *
Вечер, проведенный с Лешей и Александрой, оставил тепло у Леры в груди. И еще точку опоры !
– Хорошие у тебя друзья, – сказал Данила в машине, когда они возвращались домой.
– Да… И у тебя хорошие…
Он улыбнулся в темноте.
Лера вспомнила, как смотрела на него по дороге из аэропорта в день своего прилета: тогда он ей показался чужим. Немудрено: она приехала в полную неизвестность, и ощущала себя неуютно.
Теперь же ей было уютно. Рядом с ним. Он красиво вел машину, его руки спокойно лежали на руле, который поворачивался, казалось, сам собой, без всяких усилий с его стороны…
– Если ты решишь жить в России, то это будут наши общие друзья, – сказал он.
Лера протянула руку и положила ладонь на его шею. Горячая, тугая кожа. Она знала ее на вкус и на запах. Она знала все его тело – губами, языком, кончиками пальцев и ладонями, она его знала всем своим телом…
Только… Только ей пора возвращаться в Штаты… Домой.
Домой???
У нее вдруг закружилась голова – отчаянно, до тошноты, – при мысли, что им нужно расставаться.
– Я хочу, чтобы ты был моим, – тихо проговорила она.
– А я твой и есть, – пожал он плечами. – Разве ты не знаешь?
Лера не ответила, Даня не переспросил. И только когда они уже оказались дома, он притянул ее к себе за талию, посмотрел, наклонив с высоты своего роста голову, ей в глаза.
– Ты собираешься улетать?
Как он учуял? Она ведь ни слова не сказала!
– Пора, Дань…
Он отпустил ее, прошелся по комнате. Остановился.
– Когда?
– Думаю взять билет на ближайшие дни.
Он снова зашагал. Снова остановился.
– А потом? Ты сюда вернешься?
Что ответить? Спросить: «А ты хочешь?» – дурацкий вопрос какой-то. Если хочет, то скажет!
Она молчала, но и он молчал: ждал.
– Тебя не устраивает моя квартира? Или я? Или Россия в целом? – наконец не выдержал он. Голос его был сердитым.
– Все устраивает. И Россия, и ты, и даже твоя квартира, – она улыбнулась.
– Тогда что?
– Ничто. Я вернусь.
– Правда?!
– Ну да… Только ты не сказал, хочешь ли этого ты…
– Лерка! – Он схватил ее и, приподняв, покружил пару раз. – Лерка, какая ты глупая, честное слово! Тебе что, слова нужны???
Она изумилась:
– Конечно, нужны! А то как же я могу знать?
– Точно… Я припоминаю… Женщинам всегда нужны слова! И я их недостаточно говорю, такой у меня страшный порок… Я с тобой счастлив, разве ты не чувствуешь этого?
– Данила, это ведь серьезное решение, – рассердилась она. – Конечно, нужны слова, потому что в ощущениях можно ошибиться!
Он вдруг подпрыгнул и опустился на одно колено, взял ее руку и прикоснулся к ней губами.
– Валерия Титова, не знаю вашего отчества! Я прошу вас стать моей женой и жить со мной долго и счастливо, и умереть в один день! С учетом того, что ты немножко старше, ты успеешь пожить немножко дольше. – Он увернулся со смехом от ее пальцев, норовивших схватить его за волосы. – Мужчины все равно мрут раньше!
Нет, она все-таки оттаскает его сейчас за чуб! Лера кинулась вдогонку, Данила от нее…
Кажется, он сделал подсечку, потому что она вдруг упала в его руки. Он отнес ее на диван, прижал сверху своим телом, чтобы не сбежала.
– Что тебе там делать, в Америке?
– Ничего…
– Так приезжай ничего не делать ко мне!
– Данил, – она выкарабкалась из-под него и села по-турецки на диване, – у меня там сыновья и родители!
Он улегся затылком в ее коленки и смотрел на нее снизу вверх.
– А самолеты в Америку летают несколько раз в день, к твоему сведению. И у меня даже хватит денег, чтобы оплатить тебе билет несколько раз в год.
– Да у меня самой хватит денег!
