— И держитесь естественно, — добавил руководивший операцией полковник Попов.
Валентин Макарович Попов был он близким другом Лебедева, когда-то ещё в звании майора работал под руководством Сергея Михайловича, возглавлявшего в то время Организационно-инспекторское управление МВД СССР. Потом перешёл в другое ведомство, какое именно – Лебедев не уточнил, а я не стал переспрашивать. В общем, последние несколько лет Валентин Макарыч возглавлял отдел, занимавшийся силовым решением разного рода проблем, связанных с криминалом. Как я понял, это был своего рода прообраз будущего убойного отдела, он же УБОП. И вот сейчас эти ребята взяли в оборот Джапаридзе с Персом и тех двух амбалов.
— Ну, ни пуха, ни пера! — напутствовал меня Попов.
— К чёрту, — буркнул я, выбираясь на свежий воздух.
Из двора, где стоял милицейский «РАФик», до ресторана было идти от силы минуту. Вот только переступить порог заведения я не успел – меня окликнули.
— Эй, доктор!
Я обернулся на голос. Звал меня вчерашний кент. Он сидел на переднем сиденье «буханки», на борту которой красовалась надпись «СМУ-10», и глядел на меня через приспущенное стекло. Я подошёл к машине, разглядев внутри при тусклом свете салонной лампочки двух вчерашних амбалов и Георгия Большого.
— Залазь, здесь поговорим.
Мне гостеприимно распахнули дверь, и я, чуть помедлив, оказался в салоне.
— А чего здесь-то решили? — спросил я, чувствуя, что наш план зашатался. — В ресторане оно как-то комфортнее.
— Не захотели лишний раз светить наши физиономии вместе, — ответил тот, что меня сюда пригласил.
— Так могли бы вообще к моему дому подъехать, мне не пришлось бы лишний раз мотаться…
— Мы сами решаем, где и как встречаться… Вова, давай отъедем за угол, что ли, тут мы тоже как чирей на глазу.
Вова дал по газам, «уазик» медленно поехал в сторону Столешникова переулка, а я незаметно активировал «жучка». Если далеко уедем, то он окажется бесполезным. Как объяснил мне техник, связь действует на расстоянии не более полукилометра. Да и весь план придётся менять на ходу. Если только к нам на хвост не успела сесть
— Вас как звать-то, неизвестный вы мой друг со взглядом прирождённого убийцы? — спросил я руководившего процессом то ли бандита, то ли хрен знает кого.
Тот обернулся, криво усмехнулся, посмотрев на меня.
— Можешь звать меня Перс.
— Почему Перс? — вскинул я брови.
— А вот это тебе знать ни к чему.
— Ну ладно, Персик так Персик…
— Я тебе щас покажу Персик, — сразу окрысился он. — Ещё раз так скажешь – и недосчитаешься пары зубов. Или пару рёбер тебе сломаем.
Я повернулся к Джапаридзе:
— Нервный он у вас какой-то, генацвале.
— Ты волну не гони, — насупился тот. — Шутник нашёлся. И правда нарвёшься.
Пока мы общались, наше путешествие закончилось. Уехали, к счастью, не так далеко, всего-то завернули в подворотню соседнего дома, припарковавшись во дворе.
Вова выключил фары, а вот в салоне тусклый свет оставил, и двигатель продолжал работать на холостом ходу. Перс же перебрался со своего места в салон, устроившись рядом с Джапаридзе напротив меня. Посверлил меня с полминуты взглядом и спросил:
— Ну что, доктор, готов приступить к выполнению поставленной задачи?
— Так вы её обрисуйте сначала.
— Логично, — хмыкнул Перс. — Жора, обрисуй парню задачу.
Джапаридзе повозился на оббитой дерматином скамейке, устраиваясь поудобнее.
— Короче, есть такой человечек, звать его Алишер Алишерович Маматов. Он мой деловой партнёр. Больше тебе ничего о нём знать не надо. Он сейчас в Москве, послезавтра улетает в Ташкент. У него с детства астма. Ты сможешь её вылечить?
— Можно попробовать, — пожал я плечами.
— Не можно, а нужно, — влез Перс. — Чтобы Маматов сразу почувствовал результат, и понял, что деловой партнёр подогнал ему реально отличного врача.
— Ну хорошо, а дальше что?
— А дальше, — продолжил Перс, — ты одновременно с лечением астмы запустишь в него какую-нибудь болячку, от которой он загнётся, скажем, через неделю. Чтобы он своё хреновое самочувствие не мог связать с тобой и Жориком.
— Георгием Зурабовичем, — обиженно буркнул Джапаридзе.
Перс снова хмыкнул, но это была его единственная реакция на подобное замечание.
— Ну так что, мы договорились?
— Так надо ещё придумать, какую болячку напустить на вашего Маматова. Не хочется, чтобы он сильно мучился.
— Это уже твои проблемы, нам важен результат, — заявил Перс.
— И всё-таки хотелось бы что-нибудь с этого поиметь. А то я чувствую, что вы и в дальнейшем будете просить меня о такого рода услуге.
Это я уже по просьбе инструктировавшего меня полковника спросил. Мол, будет подозрительно, если я буду на всё соглашаться. Хотя, как по мне, учитывая, что этот Перс упомянул Риту, только ради неё я должен беспрекословно выполнять все их приказы, даже не заикаясь о какой-то плате.
— Что, деньжат захотелось срубить? — в какой уже раз хмыкнул Перс. — А ведь тебе предлагали хороший вариант, но ты отказался. И да, не исключено, что ты нам ещё не раз понадобишься.
Его лицо сделалось серьёзным, а под его взглядом я почувствовал себя неуютно.
— Мы подумаем над твоим предложением, да, Жора? Но это на будущее, а в этот раз ты работаешь бесплатно. И это не обсуждается. И запомни – здоровье твоей невесты зависит от того, насколько ты будешь покладистым. Ну-ну, не надо так зубы сжимать, а то покрошатся, будешь со вставной челюстью ходить… Короче, Жора уже поговорил с Маматовым насчёт тебя, расписал как чудо-доктора, у которого лечится вся блатная Москва. Завтра Маматов будет ждать тебя в это же время в своём номере гостиницы «Москва». Твоим сопровождающим будет Жора. Встречаетесь в фойе гостиницы без четверти семь. Вопросы? Вопросов нет, тогда до завтра.
Мне распахнули дверь, и я вышел на свежий воздух. Воскресный вечер 11 марта… Сутки назад я был весел и беззаботен, а сейчас в моей душе поселилась тревога. Как-то всё пройдёт…
Мимо меня пролетели две милицейские машины с включёнными мигалками, преграждая «буханке» выезд со двора. Что было дальше, я уже не видел – направился с отсутствующим видом добрёл до двора, в котором стоял с виду вполне обычный микроавтобус «РАФ».
— Получилось? — спросил я у техника.
— Отлично записалось. Только ты кнопочку-то нажми, а то запись так и идёт.
— Простите, забыл от волнения.
Сидевший в салоне одетый в гражданское полковник Попов, который руководил операцией, пожал мне руку:
— Молодец, Арсений Ильич, хорошо держались, и очень натурально денег попросили. Эта запись, надеюсь, поможет нам взять их за жабры…
В этот момент пробудилась рация, и чей-то взволнованный голос через хрипы помех сообщил:
— Валентин Макарович, всех взяли, но у нас ЧП. Один из бандитов ранил ножом старшего лейтенанта Мудрика.
— Твою же мать! — выругался сквозь зубы полковник. — Серьёзно ранил?
— Серьёзно, кровь остановить не можем.
Полковник снова выругался, на этот раз ещё тише.
— Окажите ему первую помощь, а я сейчас вызову «скорую».
— А можно я посмотрю, что там? —спросил я. — Я же врач как-никак.
Попов с сомнением посмотрел на меня, затем махнул рукой:
— Смотрите. Я предупрежу парней по рации. Попробуйте сохранить ему жизнь до приезда неотложки.
Пару минут спустя я снова был в том дворе, где по-прежнему стояла «буханка», но уже пустая, так как задержанных при мне грузили в подъехавший милицейский «ПАЗик». Возле лежавшего на подтаявшем снегу милиционера находились двое его коллег, уже предупреждённые о моём прибытии. Один седле на корточках и поддерживал голову товарища, второй что-то бормотал в рацию.
Старлей оказался ранен в область печени, потому и кровь шла толчками, обильно. Раненый – на вид мой ровесник – пребывал в сознании, хоть и был бледен, и даже скорее в желтизну, хотя, думается, такой эффект скорее всего давал свет венчавшего столб фонаря.
