жизни вне городской суеты. Я даже ездила к нам в Сестрорецк: все ровно так, как оставили, только хозяев не хватало.
Я проконсультировалась со старшим братом Лизы, адвокатом: он подтвердил, что дарственная оформлена по всем правилам — мне нужно только подписать документ и зарегистрировать право собственности в Росреестре. Никита все подписал, его присутствие не требовалось. Но я не могла вернуть ему подарок, пока не вступлю в право собственности. Замкнутый круг какой-то!
Прошло всего десять дней с передачи мне документов, пока ничего не решено окончательно, но бабуля трижды в неделю ездила в Сестрорецк: там теплицы и сад — ухаживать нужно, — но она всегда возвращалась, на ночь не оставалась. Думаю, опасалась, что я буду чувствовать вину. Не хотела давить на меня, потому что тоже понимала, что дары принимать опасно. От чужих. Но чужой ли Никита? Я ведь так и не выпила вторую таблетку: оставила у него, спешно убегая из Москвы, но он догнал, обескуражил нуждающимся взглядом, искренностью. Я забыла, потом стало поздно. Что странно, меня не пугала возможная беременность. Вероятно, я просто разучилась бояться. Но точно научусь справляться со всеми трудностями и сложностями. Уже начала!
— Какая ты красивая! — дедушка стоял в дверях и улыбался. Я надела строгое деловое платье, но за счет цвета оно выглядело очень празднично. Волосы едва прихватила, оставляя свободно струиться по спине: сегодня не будет уроков, только знакомство с моими маленькими подопечными и классный час — успею еще с пучком или хвостом походить. Гимназия у нас частная с языковым уклоном: в основном для детей дипломатов, экспатов, релокантов, кому, напротив, нужен русский язык в равной степени с английским.
— Хорошего тебе дня, — бабушка меня поцеловала, дед обнял. Мы вместе вышли: они отправились в Сестрорецк навещать рассаду, а я на такси в школу. Сегодня можно, завтра уже на метро поеду. Иногда вспыхивало меркантильное желание сесть в БМВ и наплевать на мнение внутреннего голоса: многие женщины не отказались бы от такой удачи, и я бы их не осудила за это! А сама не могла. Боялась, что Никита подумает обо мне: не хозяйка своему слову (все же дарственную он потом отдал моим, а не мне лично, а вот машина только моя). Увы, но мне до сих пор важно, что он будет думать обо мне. Если вообще будет. Никита так и не сказал, что любит. Скучает, нуждается, хочет, но не любит. Вероятно, действительно разучился глубоко и долго чувствовать другого человека. Женщину.
Погода была удивительно ясной и теплой для начала осени: рядом парк, и площадку для торжественной линейки наполнял легкий шелест листьев, чистый воздух и веселый гомон птиц. Вроде ковид давно стал обыденностью, но торжественная часть была только для начальной школы. Классов немного: по одному в параллели. Я улыбалась, глядя в детские удивительно восторженные глаза: кто-то смеялся, был и небольшой испуг, скромность и озорство, но любопытство и любознательность нашлись во взгляде каждого.
— Здравствуйте, Арина Александровна! — мне дарили цветы ученики и знакомились родители.
— Здравствуйте, дети! — я улыбалась и с удовольствием отвечала на вопросы. У меня не было педагогического образования, но опыт репетиторства имелся. Я понимала опасения родительского комитета относительно замены учителя, но намерена доказать, что смогу найти подход к детям и дать им знания. Очень сложно перед самым началом учебного года в интернациональный класс найти учителя, владеющего несколькими языками. Моя кандидатура оказалась самой подходящей. Я намерена оправдать доверие.
— Благодарю, — ко мне подошел мужчина и вручил потрясающий букет ярких пионов. Я не успела разглядеть лица, но увидела карточку в глубине:
Ты прекрасна, ангелочек. Если бы у меня была такая учительница, я бы никогда не прогуливал школу…
Я вскинула голову, пытаясь глазами отыскать знакомую высокую фигуру в идеальном костюме, с властно вскинутым подбородком и уверенностью в каждом движении. Сердце предательски сжалось и сладко заныло. Люблю. Несмотря ни на что люблю. Может быть, я глупышка и слабачка. А может, просто женщина.
Около часа мы знакомились с учениками и родителями. Обсуждали планы внеклассной деятельности и выездных мероприятий на первую четверть. Класс небольшой, всего пятнадцать человек: русскоговорящих половина, остальные помесь английского с испанским, греческим, арабским языком. Последнее требовало более пристального внимания, так как отличие в культурном коде и традициях серьезное. Но родители светские, поэтому главное дружность, взаимовыручка и толерантность к особенностям каждого ребенка.
Я облегченно выдохнула и с жадностью выпила два стакана воды, когда осталась одна. Завтра первый полный учебный день: он у меня расписан по минутам и тем не менее немного боялась. Буду усердно готовиться!
— Входите, — кто-то постучал в дверь и не открывал до моего разрешения. Я с растерянной улыбкой смотрела на Никиту с огромным букетом бледно-золотых роз. Именно такой, каким я его всегда ощущала: что в дорогом костюме, что в плюшевом свитере.
— А где свитер? — выдала, теряясь в эмоциях и утопая в чувствах. Хотелось плакать от радости. Я так соскучилась, но так упорно запирала на замок свою любовь, что она хрустальными слезами рвалась наружу.
— Боялся, что дресс-код не пройду. У них здесь дурацкий вкус: пиджаки и ботинки в почете, — положил букет на мой стол и опустился вниз, к моим ногам. Глядел пронзительно и жадно, снизу вверх: Никита пришел просить, а не требовать и очень ясно демонстрировал это.
— Ты моя королева, Арина. Единственная, самая нужная и бесконечно любимая. Я люблю тебя, Арина Ангелочек Левицкая.
— Никита… — горло перехватило от неожиданности.
— Я в этом уверен на сто тыщ миллионов процентов. Я так рад, что сказал тебе. Так боялся настоящих чувств. Потом боялся, что ты уже не любишь. А сейчас счастлив, что ты знаешь, — положил голову мне на колени. Я осторожно коснулась светлых волос, глаза прикрыла от удовольствия. Такая невинная ласка, а я все в огне.
— Пойдем, прогуляемся? — хрипло предложила, опасаясь, что наши откровения и близость будут превратно истолкованы в стенах школы.
Мы вышли во двор и свернули в парковую зону. Здесь все еще было много детей всех возрастов. Мы шли рядом: не держались за руки, не обнимались, но были по-настоящему близки.
— Как дела? — осмелилась на что-то абсолютно банальное.
— Плохо без тебя. Но хорошо благодаря тебе.
— Это как? — с непониманием улыбнулась.
— Твои слова зацепили что-то во мне. Еще давно, помнишь в кабинете ты сказала, что я ничего не создаю?
— Да, — отвела глаза. Не самое приятное воспоминание.
— Я постоянно об этом думал и понял, что не хочу больше быть разрушителем. Я хочу созидать, Арина. Теперь «Инвест-Инк»
