— Ты что делаешь? — Опешила я. — Он же уже дохлый!
— Вот именно… — Задумчиво протянул эльф, пальцами растягивая шкуру в стороны. Я тут же поспешила повернуться к нему спиной. Боже, мерзость-то какая!
— Стражник точно был? — Уточнил Динар. Гном, спокойно присевший на соседнюю могилку с трубкой в зубах, выпустил завиток дыма и кивнул.
— Забулдыгу не считай, но еще был купчишка. И кошку съели непростую, а тётки градоправителя. Ошейник на ней имелся с серебряной отделкой, и работа искусная.
— Так ты потрошишь его ради побрякушек!? — Не выдержав, я повернулась. Луна как раз нырнула за тучку, и я не видела подробностей, заметила только, что руки эльфа в закатанных рукавах заляпаны тёмным почти по локоть. Страсть какая, что делает с людьми и нелюдями прагматизм! Ради денег лезут даже в брюхо дохлой нечисти! И как он там что-то еще видеть ухитряется…
Луна неожиданно выглянула, и я поспешила снова отвернуться. Эльф как раз извлекал из твари что-то тускло блестящее, вроде бы тот самый вожделенный ошейник градоправителя, в смысле кошки его. Как бы меня не стошнило от характерных звуков разделки.
Эльф закончил с первым волкодлаком и бросил в мою сторону:
— А ты прекращай выделываться. Жарк о е мы, значит, за обе щеки уплетаем, а как зверушек на это жаркое готовят, уже забыли?
Я как раз вспомнила мясную начинку в пирожках, съеденных днем, и выпечка едва не попросилась наружу. Но организм наотрез отказался расставаться с калориями, не признавая какой-то там брезгливости.
Присев прямо на землю (лишний раз беспокоить мёртвых мне всё-таки было стыдно), я глядела в сторону зарослей. Там явно происходило какое-то оживление, что-то топало, сопело и нетерпеливо ворчало. Однако кто бы там ни шастал, к нам он выходить опасался. Скорее всего, как и я, впечатлился тем, как лихо эльф копается внутри убитых зверюг.
Тем временем мясник закончил своё грязное дело и вместе с гномом отволок волкодлаков в чащу за пределы кладбища. Стоило им вернуться, как оттуда донеслось благодарное чавканье. Ни гном, ни эльф не обратили на это никакого внимания. Когда я повернулась, эльф мыл руки под струйкой воды из фляги, которую держал Гранд.
— Что это с ней? — Негромко спросил он у Динара. Тот издал смешок. Самый мерзкий смешок, который я слышала.
— Приучается к суровой взрослой жизни.
Не знаю, каких усилий мне это стоило, но я сумела промолчать.
***
С видом оскорблённой гордости, я вошла в выделенную мне комнату и выразительно захлопнула за собой дверь. Подумала-подумала и задвинула засов, а потом ещё и подтащила стол к двери.
А ведь когда он сегодня утром говорил про выковыривание колье из коня, я-то наивно подумала, что ушастый пошутил!
Потом пришлось разобрать баррикаду и зайти к мерзкому сребролюбцу, обосновавшемуся через стену — поинтересоваться насчет ванны. Рассматривая разодранный когтями плащ, тот подумал и протянул мне четыре медных монетки. Пришлось самой робко побродить по коридору, пока мне не попалась местная горничная, принявшая плату и пообещавшая «королевский уровень».
Что ж, не завидую местным несчастным королям, вынужденным обходиться деревянной протекающей посудиной. Хорошо хоть добросовестно подогретая вода аж исходила паром, а за мылом я опять поплелась к Динару.
Тот протянул сумку и пожелал удачных поисков.
Ну, погоди ж ты у меня!
Поковырявшись пару минут, остервенев и перевернув ее вверх дном, среди половины вывалившегося барахла я отыскала искомое. Злобно запихнула остальное, не заботясь о том, что на что упало, и оттащила торбу обратно, молча плюхнув ее на шатающийся стульчик.
Эльф на мой выпендреж не обратил внимания, и сам закрылся. У него стояла такая же «ванная».
Плюнув на этого гада, я расслабилась в воде. Придирчиво осмотрела подозрительную мочалку, но рискнула ее намылить. Не знаю, было ли мыло волшебное, но почувствовала я себя если не королевой, то хотя бы графиней, отодрав кожу и вымыв волосы. Обмоталась чистым полотенцем, уселась на кровать и посмотрела в окно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ночью все выглядело как-то иначе, мистически. Заливаемые лунным светом строения можно было принять за призрачный город из очередного фильма ужасов. Я, полюбовавшись на местные красоты, покосилась на остывшую воду, но решила, что вынести ее смогут и завтра, а к двери я не подойду. Долго терла полотенцем волосы, выбирая воду и взбивая у корней для пущего объема. Покрутившись у светильника на стене, умудрилась его задуть, и постаралась поудобнее устроиться под одеялом.
Только стоило улечься со всем возможным комфортом и закрыть глаза, как перед ними тут же загорелись две алые точки. Я аж подпрыгнула под одеялом. Наяву точки исчезли. Чёртовы волкодлаки… Я отвернулась к стене и зажмурилась во второй попытке.
Теперь сознание решило напомнить мне, как восхитительно чудовище скалилось. И я на него — тоже. В уме тут же всплыло то самое зеркало, и появившаяся в нем рука. Ладонь изогнулась тыльной стороной книзу, согнула пальцы и аккуратно, издевательски постучала костяшками о стекло.
Твою мать!
Тяжело дыша, я снова заворочалась и уставилась в дощатый потолок. Впечатления от того, как Динар обошелся с волкодлаками после смерти, даже заставили забыть о том, как я общалась с ними живыми.
Кажется, я все-таки схожу с ума. Или стресс оказался мне не по зубам. Вот уродский эльф. Приманка ему, видите ли, нужна была. Интересные же у него методы приучения меня к местной суровой действительности.
Повернув голову набок, я некоторое время бессмысленно изучала стены и окно. Фонарь застыл на стене возле двери диковинным хищным насекомым. Сама дверь превратилась в черный прямоугольник, так что сразу не поймешь — закрыта, или из нее сейчас что-то прыгнет в комнату. Сноп серебристых лучей бил из окна косым столбом, и пыльный коврик на полу казался атрибутом замка привидений. Вместе со всей комнатой.
Так я точно нескоро усну. Можно было пойти к Динару и попросить у него того самого сонного средства, но я отговорилась от себя самой тем, что так приучусь к нему, и вообще разучусь засыпать самостоятельно.
Пощупав волосы — ай, ладно, почти высохли! — я откинула одеяло в сторону, принялась обшаривать комнату в поисках одежды. Натянув рубашку, вспомнила похожую комнатку в доме Сауры, и загрустила, застыв с носком в руках. Они ведь даже не знают, что со мной и где я… и как там Ксайф? Она чувствительная, наверное переживает. Бессовестно как-то получилось, хоть и не я в этом виновата. Найти бы способ как-то послать им весточку…
Спохватившись, я упала на пол, заглядывая под кровать в поисках второго носка, но тот уподобился черной кошке и упорно не желал находиться в темной комнате. Надев первый, я снова присела на одеяло и задумалась.
Что дальше будет?
Страшновато не знать даже своего ближайшего будущего. Что будем делать, когда доберемся до эльфийского государства? Так ли уж там все нуждаются в моей помощи? И какая из меня помощница… А доберемся ли вообще? Вот еще в чем вопрос.
Хорошо все-таки было у Сауры, хоть и недолго. Тогда я хотя бы знала, что делать…
Я тоскливо вздохнула и трагически уставилась на потолок.
Шкрябающая по потолочной балке крыса, ничуть не хуже предыдущей, смутилась от такого внимания, и тремя прыжками достигла стены. С визгом запустив в нее первым, что под руку попалось, цель я все равно не поразила — только хвост мелькнул в щели. Зато носок нашелся, это его я бросила.
Сходив за ним, я, наконец, полностью оделась, натянула обувь, нашарила куртку и подошла к окну. Ощупав его, нашла задвижку, открыла и высунулась по пояс, широко вдохнув одуряюще свежий ночной воздух. Ну, как свежий… нотки скотного двора все-таки присутствовали, но не настолько, чтобы окончательно изгадить мне настроение.
Мне бы отдохнуть, помедитировать — если бы я умела медитировать. Слабоватая у меня нервная система! Я внимательно посмотрела на карниз, и на фигурные наличники у окон.
