бы заехали ко мне и посмотрели место для эксперимента, там его дополнительно требуется подготовить.
– Ну, это ж ваши проблемы, вы – заказчик, мое дело завершить монтаж и передать по назначению.
– Ничего подобного, с монтажом на месте. Он должен быть работоспособен в цеху.
– Высокочастотник в цеху? И что он там делать будет?
– Да так, стекло резать, а то брака много при обточке фонарей.
Челюсть член-корра немного отвалилась, о такой технологии резки стекла он еще не слышал.
– Попробовать хочешь? – Я показал на лыжи.
– Конечно, здесь все хотят их попробовать.
– Заработает – покатаешься, целый день!
– Это – нечестно!
– Зато стимул!
В лабораторных условиях это делается по-другому: расстояние между зеркалами выставляется вручную, в лампе – смесь газов: углекислота, неон и гелий, тогда свет виден, и видна точка, куда попадает свет, но мощность подобного устройства несколько милливатт. И достаточно обыкновенной городской электросети. Виктор Иванович, мой учитель физики, с нами, членами физического кружка в школе, такое устройство собирал за пять минут. Мне требуется что-то около 10–20 киловатт, чтобы иметь достаточную скорость реза, поэтому на Красногорском заводе пришлось заказывать линзу из кристаллического кварца, с охлаждением. Вот с ними и провозились дольше всего.
Игорь приехал на следующий день, ужаснулся условиям, в которых будет работать его генератор. Перебросил дополнительно высоковольтную линию, переделал блок питания, установка встала на место. 18-го декабря мы обрезали первый фонарь.
– Товарищ генерал! Позвольте вас на минутку? Поговорить требуется!
– Ты о лыжах? Возьмешь, 22-го ты на них кататься будешь.
– Я не о лыжах! Я о том, что только что видел собственными глазами. Без всяких экспериментов получить промышленную установку для резки бронестекла, да еще и в невидимом спектре? Так не бывает! Вы точно знали, что хотите получить. Но, извините, никто в мире не знает, как это сделать! Эти законы физики еще не известны!
– Законы физики существуют и будут существовать, даже после того, как плесень, которая слегка покрывает наш мир и называется цивилизацией, исчезнет в какой-нибудь новой войне, товарищ член-корреспондент Академии Наук СССР. Когда вас избрали на тайном голосовании Президиума, вам дали подписать одну бумажку в 1-м отделе. Было?
– Было.
– Так вот, товарищ Тамм. Это мощный, но очень тяжелый генератор когерентного света. Мне требуются дальномеры на его основе. Поехали!
В своем кабинете я ему показал три оставшихся резонатора: самый большой, и два маленьких.
– Вот этот вы готовите для ВМФ, этот для ВВС. Фотоэлектронный умножитель есть у Флерова, вы знакомы.
– А тот, большой?
– Отвезете к себе в лабораторию, и гоняйте его до седьмого пота. Есть более простая схема: отдельно лампа, и, отдельно зеркала и фокусирующая линза. Лампа обычная газосветная, подбором частоты питания добиваетесь свечения любого из смеси газов. Здесь использовали только неон, чтобы получить невидимый источник для военных целей. Зато частота высокая. Задняя часть лампы свет практически не пропускает, переднее стекло полупрозрачное. Подбором расстояния между ними можно добиться резонанса на определенной частоте. Способ накачки может быть любым доступным. В данном случае – прямой, мы подали высокочастотное напряжение на два электрода. В общем, физика процесса за вами, практика за мной. Но! Полный запрет на публикации. Вам понятно?
– Нет! У меня куча вопросов.
– Примите как данность!
Лазер установили практически неподвижно, провели из цеха транспортер, и установили копир, по которому будет двигаться фонарь. Все это было сделано заранее. До этого разметчица наносила линию, а по ней, в куче мелкой пыли дисперсного стекла и шлифовальной крошки, рабочие вручную обдирали кромки до линии. Тут и до силикоза легких рукой подать, тем более, что народ у нас своеобразный и не любит использовать индивидуальные средства защиты. Наладка заняла некоторое время, но 20-го я позвонил Сталину и доложился, что у нас есть большой подарок для страны. Из-за показаний Хойзе, который уже очухался, стало известно, что меня и институт вычислили, наблюдая за поездками Сталина, поэтому он к нам ездить прекратил. Выяснив, что подарок большой и стоит в цеху, меня переключили на Власика. Он отвечал за безопасность обоих. Его грубоватый голос через трубку сразу запросил подробную информацию.
– Да нет таких слов в справочнике.
На линиях ВЧ сидели сотрудники НКВД из «семерки», но тем не менее, техническую возможность прослушивать сообщения они имели. ВЧ блокировал только внешние подключения.
– Ладно, где это?
– На «Холодильнике».
– Щаз буду! Посмотрю, что вы там приготовили.
Он приехал через сорок пять минут, я его встретил на проходной и провел в цех. Здесь вполне рабочая обстановка, трое операторов, рабочие места которых прикрыты прозрачной броней из оргстекла. Полуметровыми. Даже если луч случайно отразится, то кожух из тоненькой стали для него не помеха, а полуметровый акрил ему не пробить. Первый оператор устанавливает фонарь на место по нанесенным меткам на стекле и на форме транспортера. От его работы зависит практически все. Второй снимает фонарь после реза, осматривает его и ставит на другой транспортер, выходящий другой сектор, где на фонарь устанавливают металлические части верхней половины замка. Проще говоря, собирают его сдвижную часть. Еще один человек, «соня», он следит за работой установки, и может вручную снять с нее питание в непредвиденных обстоятельствах. Вся работа. В цеху чисто, пахнет озоном, немного воняет нагретым акрилом, но здесь хорошая вентиляция. Власик сходу врубился, что операция небезопасна, раз такие предосторожности для рабочих.
– Так, что за хрень? И на фига ее Сталину показывать?
– Татьяна! Поставьте мишень! Иван, раскрой створки! Николай Сидорович, пойдемте, посмотрите на мишень.
Проходы здесь сделаны буквой «П». Прохода вдоль задней стенки нет. Там луч несколько раз преломляется на медных призмах, дефокусируется и уходит в бассейн с проточной водой, где окончательно рассеивается.
– Это – лобовая часть брони танка КВ-1, 75 мм, гомогенная, катанная. Сейчас мы ее пропустим через станок. Пройдемте назад, там виднее.
Мишень двинулась, и прошла через огороженный участок, небольшое свечение возникло за ней, и ничего больше. Власик недоуменно уставился на меня. Я рукой указал на правый проход. Подошел к мишени и снял верхнюю часть. Лист брони был разрезан посередине. Рез гладкий, небольшие кусочки окалины по заднему краю. Столько мата я давненько не слышал. Основной вопрос:
– Чем?
– Светом, только он невидим. Про гиперболоид инженера Гарина слышали?
– Читал. – недовольно ответил Власик, вообще, он был большим любителем почитать. Должность такая. – Ну, сталь понятно,
