Я взял сильно левее, старлей чуть ближе. Мы заняли позиции и принялись ждать.
Импровизированный мной факел-обманка, нещадно дымил черным, а ветер разносил его вдоль небольшого ущелья как раз на северо-восток. Мимо нас.
Три минуты. Пять. Семь.
Вот показались первые душманы. Их было больше двадцати, выходит я ошибся при наблюдении… Вооруженные автоматами и пулеметами, они лезли ровно в ту же сторону, куда ушли наши девушки. Мы условились, что стрелять начну именно я — так как у меня была оптика. К тому же офицер согласился, что со стрельбой у меня было более чем хорошо…
Обманка сработала как нужно. Часть группы душманов откололась от основной массы и двинулась на источник дыма — любопытно им стало, что там такое дымиться! Это хорошо!
Метров через сорок, впереди идущий моджахед неосторожно встал на тот самый камень с ловушкой. Что-то вскрикнул, дернулся в сторону, но было уже поздно…
Гулко грохнуло. Во все стороны взмыли клубы пыли и черного дыма. Боевика отшвырнуло в сторону, зацепив осколками еще двоих. Духи принялись кричать и ругаться. Это и стало своеобразным сигналом к началу атаки…
Вся тропа проходила перед нами, метрах в пятидесяти — буквально, как на ладони.
Вот я поймал в прицел группу из троих душманов. Плавно выжал спусковой крючок, повторно пожалев, что не пристрелял оружие…
Глава 21
Хорошие плохие новости
Майор Кикоть сел обратно в свою Волгу.
Постучал пальцами по гладкому рулевому колесу обтянутому кожей. С досадой выдохнул. Вытащил из кармана упаковку сигарет, осмотрел, как будто видел ее в первый раз. Курить не стал, сунул обратно в карман пиджака.
Кинул быстрый взгляд на Игнатьева, читающего газету.
Съездили они зря, ведь понятнее ситуация не стала ни на грамм. Уехавший на дачу товарищ Амиров сильно перепугался, когда увидел развернутое удостоверение сотрудника Комитета Государственной Безопасности. Причем настолько сильно, что его схватил сердечный приступ.
Пока супруга пожилого мужчины оказывала ему помощь и капала корвалол, они вызвали скорую помощь. В результате его увезли в районную больницу, а им так ничего и не удалось узнать.
Само собой позже стоит посетить мужчину еще раз, но только уже не с таким явным напором. Все-таки здоровье, вещь хрупкая. Видимо, раз Амиров так сильно испугался, значит и рыльце у него в пушку… Это может быть и мелочь, а может и наоборот, что-то очень интересное.
— Ну, что Витя? Что думаешь? — спросил Игнатьев, убирая газету.
— Ничего. Не получилось сейчас, попробуем потом. У меня тут мысль появилась, а что если в часть, где служит наш Максим Громов, направить нашего человека?
— А что это даст? Нет, даже не так. Результат зависит от того, смотря кого, ты хочешь туда отправить.
— Психиатра. Инструктора, — начал перечислять Кикоть. — Командира взвода. Да какая разница⁈ Только это нужно как-то санкционировать и пока я не знаю, как пропихнуть такое решение наверх. Падать в глазах начальства не хочется.
Капитан вздохнул. Он-то прекрасно понимал его беспокойство.
— А ты не думаешь, что зря наводишь шорох? — помолчав, спросил Игнатьев. — Вдруг, парень вообще не при делах⁈ Никакой он не диверсант.
— Может и не диверсант, а может диверсант.
— Ну, а вдруг вот так совпало и все. Сам занимался спортом, сам где-то учился стрелять… Да может с дедом на охоту ходил, на уток например. Не обязательно же тир посещать.
— Я, Саша, давно в такие случайности не верю! — вздохнул майор, заводя двигатель. — К тому же слишком много совпадений! Ладно… Кстати, слышал, что Министерстве Обороны приняли решение об увеличении контингента советских войск на границе? Пока ничего толком не ясно, но возможно, именно со стороны Туркменской ССР будет открываться новый коридор для входа дополнительных войск.
— Не слышал.
— Угу… — Виктор Викторович устало прикрыл глаза. — Ох, Громов! Что же ты за птица такая, а⁈
* * *
Бах! Бах! — я бил по противнику одиночными.
Несмотря на известную проблему с пристрелом, из первой тройки я срезал двоих, третий успел убраться за камни. Дальше будет не столь эффективно.
Ко мне тут же подключился старший лейтенант, поливая духов короткими очередями. Ему я отдал два своих магазина, чтобы именно на него отвлекалось большинство противников. Позиция позволяла. Невольно поймал себя на мысли, что так и не спросил его фамилию.
Офицер был относительно молодой, лет двадцати пяти, может чуть больше. Уж не знаю, какова была его роль на вертушке, но подготовка оставляла желать лучшего.
Впрочем, чего это я⁈ Всех по себе судить?
Задача у нас в целом простая. Удерживать перешеек ровно столько, сколько это вообще возможно. А там пустим дым и быстренько унесем ноги к остальным. Геологички и лейтенант должны были миновать ну хотя бы метров четыреста. Если грамотно отступать, а не тупо бежать, есть хороший шанс вырваться.
В общем, застав врасплох преследующих, мы загнали их за камни. Началась интенсивная, но при этом позиционная стрельба. Пули свистели тут и там, воздух пропитался порохом и жженым металлом. Гремело и громыхало нещадно — уши мгновенно заложило. Моджахеды поливали нас свинцовым огнем со всех сторон, но толку от этого было немного, ведь места я выбирал толковые. Хорошо, что у них снайперов нет, иначе нас бы уже давно сняли…
Я действовал спокойно, методично. Не скрою, былое хладнокровие все-таки пошатнулось — я же не бездушная машина, особенно учитывая крайне напряженную обстановку. Однозначно, если есть ангел-хранитель, в это время он был где-то рядом.
Делал три-пять выстрелов, переходил на другую точку. Снова три-пять выстрелов, опять смена позиции. Зато мой напарник патронов не экономил, поливал средними и короткими очередями. Позиция у него была очень хорошая — со всех сторон камни, попробуй-ка, попади в него. Достаточно просунуть ствол автомата в щель и можно бить по грудившемуся на тропе врагу… Игорь успел снять еще двоих, прежде чем увидел, что духи тащат ручные гранатометы.
— Громов! — рявкнул он.
— Вижу! — отозвался я. Потом добавил уже значительно тише. — Вижу! Сейчас!
Бах! Бах! — раненый гранатометчик выронил трубу и не удержавшись на камнях, с воплями покатился куда-то вниз. Второй все-таки умудрился выстрелить, но ракета ушла значительно выше и влево. Гулко грохнуло, вниз посыпались камни и пыль, не причинив нам никакого вреда.
Преимущество быстро сходило на нет. Когда у противника численное преимущество, слишком долго на одной позиции оставаться нельзя.
Нужно было потихоньку уходить, иначе противник вот-вот начнет искать пути обхода.
Быстро отстреляв остаток магазина, откатился за камни. Затем поменял позицию. Сменил рожок, сделал еще несколько выстрелов. Покинул позицию. Добрался до старлея и ошалел. Все вокруг было засыпано пустыми гильзами, тут и там валялись пустые магазины. Ствол Калашникова был раскален — судя по колебаниям воздуха вокруг него. От запаха пороха щекотало в носу.
В какой-то момент резко наступила тишина. Всего на несколько секунд.
— Заклинило! — отозвался Игорь, бросив автомат. — И патроны почти кончились.
— Все выстрелял, что ли? — удивился я.
Навскидку, он выпустил около двухсот пуль. Как бы, АК-74 машинка живучая и совершенно неприхотливая, но учитывая условия вокруг, то неудивительно, что он все-таки вышел из строя.
— Уходим! — крикнул я. — Больше тянуть нельзя!
Одновременно выбросив вперед и вправо дымовые шашки, мы перебежками бросились обратно на ту тропу, которой ушли гражданские и пилот.
Пригибаясь, миновали опасный участок. Выглянув из-за валуна, я едва не остался без глаза. Случайно чиркнувшая пуля выбила каменную крошку, которая рассекла мне щеку, прямо под глазом. Потекло горячее и липкое, прямо за шиворот. Офицеру тоже досталось — счастливая каска словила сразу два рикошета по касательной, и еще одна пуля распорола ему кожу на предплечье.
