– Слушай, а не проще ли было бы прямо в город податься? – предложил Заика. – Зачем эти сложные и никому не нужные маневры?
– И сразу же получить по Горынычу из всех стволов? – поддержал я командира. – Нет уж, Вася прав. Сначала разведка, а уж потом прикинем, что к чему.
– Попрыгали, – мы сделали несколько прыжков. Ничего не звенело, ножны мечей не путались в ногах. – Калиныч, остаешься здесь. Постарайся не особо светиться. Мало ли кто по лесу шарится?
– Замаскируемся в лучшем виде, – обнадежил его змей.
– И еще. Если мы через два часа не вернемся – лети к сосне, дожидайся Митника.
– А как же…
– Это не обсуждается. Все, пошли.
Лес был не тот, по которому мы с Васей искали родник. Местные хорошо подчистили его за зиму, сухостоя практически не было. Только снег еще не растаял, так что мы ступали по небольшим сугробам.
– Вася, а как ты собираешься допрашивать пленников, если поймаем? – спросил я, потому что вопрос Заики меня тоже заинтересовал.
– Не поверишь: после приземления я начал понимать татарский, – ответил тот. – Мы к лесу летели, так каждое слово пушкарей слышал и понимал. Черт его знает, откуда что взялось.
– О как! А я видел все войска, как с одной, так и с другой стороны, что делают, сколько их.
– А я даже знаю, где сегодня основной махач будет, – доложился Заика.
– Учтем, – и это было все, что ответил нам командир.
Через двадцать минут мне показалось какое-то движение впереди. Я тихо сказал:
– Стоп.
Все замерли, залегли в снег. Доспехи тут же слились с местностью.
Я закрыл глаза, прислушался. К этим моментам все же не так легко привыкнуть, как кажется. Стоя на месте, я полетел вперед среди деревьев со скоростью пущенной пули.
Ага, вот они. В кустах замаскирован секрет, левее на сотню метров – второй, дальше – третий, четвертый. За ними часовые обходят лагерь по кругу. Два десятка ездовых по очереди дежурят рядом с табуном коней в несколько сотен голов. В лагере у костров на снегу, подложив седла под головы, спят воины. По виду – русские, по сути – кто их разберет. Я, если честно, в снаряге древних не очень. Латы, доспехи, кольчуги, мечи, сабли, луки – в те времена все, что восточнее Польши, было так же схоже, как сегодня – камуфляж и оружие России, Белоруссии и Украины. Разве что могу отличить западного рыцаря от восточного витязя: наши ведра со щелями на голове не носили. Так, теперь Васина очередь.
Мотнул головой, приходя в себя.
– Вася, там впереди лагерь, – доложил я тихо, но различимо. – В полукилометре отсюда замаскированные секреты. За ними – часовые, обходят лагерь по периметру. В стороне табун, в лагере около полутысячи бойцов.
– Кто? – тихо отозвался сержант.
– Не разобрал. По оружию вроде наши, но не факт.
– Двигаться крайне осторожно, не спугните секреты.
Пригнувшись, мы короткими перебежками начали пробираться меж деревьев. Рассвет только занимался, спустившийся не особо густой туман был нам только на руку. Вася выдвинулся вперед, мы с Заикой прикрывали фланги.
Минут через десять командир остановился, залег. Мы тоже потерялись в снегу. Дальше по-пластунски.
А вот этого не ожидал никто. Сверху на меня вдруг свалился какой-то мешок, попытался скрутить. Ага, щаз! Я резко взбрыкнул всем телом, стряхивая с себя противника, сорвался на ноги. Все, по маскировке. Эх, раздайся море!
Вытягивая меч, успел краем глаза засечь товарищей. Вася бодается с двумя, Заика своего успел встретить в полете ударом ноги в живот и отбросить в сторону. Ну, не так и плохо, если только успеем до подхода секретов.
Я отвлекся всего на секунду, но мой противник своего не упустил. Он резко подбил ногой мой меч, метнул в меня кинжал. Сталь клинка жалобно застонала, лезвие сломалось о латы, в стороны полетели искры. Я вернул меч в исходное положение, начал им махать, делая веерные движения, чтобы противник не мог подойти ближе. Тот на секунду замер, приглядываясь ко мне, потом выхватил резко свой меч, рванул в атаку. Тут я и здулся. Противник явно превосходил меня как фехтовальщик, потому приходилось все время пятиться, чтобы избежать смертельных ранений. Несколько раз мне чувствительно прилетело по рукам и ногам, но броня держала. Никак живым хочет взять?
По голове вдруг прилетело чем-то, сознание мгновенно перешло в режим «выкл».
Очнулся я от холодного душа. Открыл глаза. Сквозь пелену увидел склоненного Горыныча. Одна голова или все три сразу? Я попытался осмотреться, но острые молнии пронзили череп насквозь от макушки до основания.
– Оклемался, – послышался сбоку чей-то незнакомый голос.
В голове вместе с болью усилился звон.
– Сейчас, – одна голова отвернулась, остальные смотрели на меня с сочувствием. Значит, не троится, весь Горыныч висит надо мной.
В руку вонзилось несколько иголок. Я закрыл глаза. С каждой секундой звон становился тише, боль испарялась, оставляя после себя легкий туман слабости. Вот теперь можно снова попробовать осмотреться.
Как оказалось, я находился у костра в самом центре лагеря черниговцев, которые пришли на помощь козельцам, но не успели до осады. Это мне Заика рассказал. Малая дружина наносила удары в спину врагу, чтобы хоть как-то облегчить участь горожан, вот уже несколько дней.
– И что, татары даже не сподобились организовать прочесывание леса? – поинтересовался я, принимая вертикальное положение и принимая кружку с горячим напитком из рук незнакомого воя.
– Что такое восемьсот воинов против сотни тысяч? – пожал плечами Вован. – Так, комар, не более. По ходу темники Батыя и думать о них забыли.
– Как разобрались-то?
– С кем? А, кто где? Паляныця как раз стряхнул с себя двоих, когда тебя завалили и вязать начали. Ну, ты знаешь его. Сам подчиненного может и в ухо приложиться, но чтобы чужому позволить? В общем, рвануло крышу у нашего сержанта так, что часовые и секреты взлетали планерами с пригорка в летную погоду, а Вася еще и поминал каждого и по маменьке, и по папеньке, ну и остальных родичей тоже не забывал. Командир ихний, воевода Василий, кстати, смекнул, что непонятка получилась, ну и осадил своих бойцов. Так вот познакомились.
– И где теперь командиры?
– А вона, – включился в разговор Горыныч, указывая лапой на большой шалаш. – Думу думают, как дальше воевать.
– Ты, кстати, чем меня лечил?
– Аптечкой, вестимо.
– Погоди, Калиныч, – я даже привстал. – Так мы же их все использовали?
– Ну, все не все, а заначка осталась, – змей скромно потупил все глаза долу.
– И где же ты ее прятал?
– Лучше тебе этого не знать, – Заика почему-то стрельнул сердито в Горыныча взглядом. – Не дам больше книгу!
– Подумаешь, – буркнула средняя голова. – Зато удобно. А книгу мы в пергамент промасленный оборачивал.
Явившийся посланец прервал разговор.
– Воевода на раду кличет, – сказал он и удалился.
Заика помог мне подняться на ноги. Я сделал несколько шагов. Голова слегка кружилась, но терпимо. Главное – боль прошла. Идти можно.
Шалаш был вместительный, в нем сидело всего два человека: Паляныця и незнакомый мужчина лет сорока. Он носил доспехи довольно грубой работы, но, судя по количеству царапин и заваренных трещин, их хозяин побывал не в одном бою. Мужчина был кряжистым крепышом, в плечах не уступавшим нашему сержанту. Морщинистое бородатое лицо украшал длинный шрам от виска до подбородка. Черную бороду и кудрявую прядь волос пронизывали струны седины. А на пальце блестел массивный золотой перстень с изумрудом средних размеров.
– Пришли? – Вася поднялся нам навстречу. – И Калиныч здесь? Хорошо, без тебя нам не разобраться. Знакомьтесь. Темник Василий, воевода черниговский. Ну, Леню Летуна ты уже знаешь.
– Летун? – воевода пристально уставился на меня.
– Фамилия моя, – пробормотал я, не придумав ничего лучшего.
– Это прозвище такое, – пояснил Вася. – Ну, проходите. Мы тут как раз план атаки продумываем.
– И что?
– Да вот, дума тяжкая, ибо толку-то глаголеть, – воевода махнул рукой. – Ежели в граде знать о нас не знают и не ведают, что мы удумали, то и смысла в том нет.
– То есть, нужна связь? – уточнил Заика.
– Посыльный, – перевел Вася.
– Посыл-то да, токмо как скрозь вражину пробраться? И птахов ученых не имеем, и зверя какого, хоть бы и кошку.
– Ну, это-то не проблема, – улыбнулся Вася.
– Чего?
– Раздобудем, говорю, птаха. Давай, я воям задумку нашу поведаю?
Воевода кивнул.
– Так вот, – начал Паляныця. – По данным темника, в городе проблемы с питанием, татары подожгли амбары, потому людей нужно выводить, пока не начался голод. План простой, как апельсин: ударить с двух сторон. Нужно только выбрать место и уточнить время.
– Где думаете нанести главный удар? – поинтересовался я.
– В противоположной стороне от ворот. Противник именно у них сосредоточил свои силы.
– Не получится. Там как раз сконцентрировано не меньше войск. Я говорил уже.
