Мажесте также не отставал от него, он был в восторге, что его белый брат нахваливает его.
— А знаешь ли, милейший, что ты удивительно находчив? Ведь без тебя я пропал бы здесь с голода, а между тем одному Богу известно, насколько я был изобретателен в Париже, чтобы сыскать себе пропитание. Правда, там уже ты попал бы впросак! Ты не сумел бы, пожалуй, найти даже табачную лавочку, если бы тебя пустить одного… Но все равно, если бы доктор и месье Андре были здесь, они бы тоже, наверное, сказали, что ты славный паренек.
— Доти… Адли!.. — вздохнул чернокожий мальчуган.
— Да… и у тебя щемит сердце оттого, что мы их потеряли… Ну да и я не рад… да что поделаешь?! Но не беспокойся, мы их найдем! Два таких смельчака, как мы с тобой, да чтобы не сумели их разыскать!.. Нет, видишь ли ты, земля слишком мала для того, чтобы это могло случиться… Кроме того, все идет как нельзя лучше! Теперь мы сыты, пойдем, вздремнем хорошенько, а когда выспимся, то направимся вниз по течению реки. Это непременно выведет нас куда-нибудь и, всего вероятнее, к морю. Однако, прежде чем лечь спать, вырежем себе каждый по здоровой дубинке; это вернейшее и необходимейшее средство против змей всех цветов и размеров, какими изобилуют эти леса. У меня до сих пор еще не совсем поправилась нога после укуса желтенькой злючки, но что поделаешь?!
Молодые люди закусывали всего на расстоянии четырех-шести метров от того места, где упал слон. Они вернулись теперь к тому месту реки, где он лежал, но так как с того времени прошло уже более трех часов и время клонилось к вечеру, то они сочли неблагоразумным глядя на ночь пускаться в путь. Лучше было спокойно проспать ночь, чем подвергаться риску встреч с разбойниками или дикими зверями.
После довольно продолжительного отдыха на берегу реки они решили соорудить себе гнездо или помост в ветвях баобаба, и Фрике, как истый сибарит, не поленился подостлать в свой гамак сухих и мягких трав. Помещение их было удобно и безопасно от диких зверей, которые, привлеченные запахом трупа слона, стали с рычанием бродить вокруг после заката солнца.
Однако, несмотря на этот страшный и зловещий вой голодных зверей, наши друзья проспали всю ночь как убитые.
Мажесте принялся быстро-быстро вертеть между ладонями вырезанный из сука колышек.
Как только первые лучи зари позолотили верхушки деревьев, в два прыжка они очутились на земле.
— Ну а теперь в путь! — воскликнул Фрике, предусмотрительно засунув в капюшон своего бурнуса несколько поджаренных ломтей плодов хлебного дерева.
— Да-а… В уть! — сказал Мажесте, охотно повторявший вслед за своим другом слова, но проглатывая при этом часть букв.
Не успели они отойти и десяти шагов, как с того берега реки, не далее ста шагов, легкий белый дымок появился между листвой, предшествуя сухому треску, и тотчас грянул выстрел.
Негритенок вскрикнул и, забывая о себе, кинулся к Фрике и потащил его за толстый ствол дерева.
— Ах, негодяи, бездельники! Что они тебе сделали, маленький? Они ранили тебя в плечо… Надеюсь, они не задели костей… Но как из тебя хлещет кровь, бедняжка! Ну, можно ли устроить мир, когда в нем такие порядки?! Что мы им сделали? Чем мы виноваты? За что они стреляют по нам из своих дрянных ружей?.. Это, вероятно, те самые бандиты, что убили нашего Осанора. Они все время гнались за нами по следу… Ах, разбойники!..
Не переставая говорить. Фрике тем не менее не бездействовал; он тщательно осмотрел и ощупал рану своего маленького друга и убедился, что никаких серьезных повреждений не было; были разорваны только наружные покровы.
— Это ничего! — говорил негритенок.
— Но это все по их вине!.. Я им этого не прощу! — свирепствовал Фрике. — Я сейчас наложу тебе на рану холодный компресс, как это делал доктор на раны Ибрагима. Это прекрасно помогает, холодный компресс на раны… Но прежде всего нам надо обезопасить себе путь к воде.
С этими словами он слегка вытянул шею, выглянул из-за дерева и увидел с десяток чернокожих, готовившихся переплыть реку.
— Погодите, голубчики, погодите, дикари проклятые! — и, наведя на них свой револьвер, он приставил его к стволу дерева и спустил курок.
Едва щелкнул выстрел, как один из чернокожих, смертельно раненный, широко раскинув руки, грузно грохнулся на землю.
— На, получи! Это тебе за моего черного братца! Вот бы меня похвалил месье Андре за этот выстрел! Но вот беда: ведь у меня теперь всего только пять зарядов!
Между тем чернокожие скрылись, точно провалились под землю.
В два прыжка наш мальчуган очутился у воды, в одну минуту смочил большой кусок своего широкого бумажного шарфа, подаренного Ибрагимом и служившего ему поясом, и, бегом вернувшись к раненому, наложил этот компресс ему на плечо. Мажесте немедленно почувствовал облегчение.
— Только еще этого не хватало! — ворчал между тем Фрике. — Каково-то нам будет теперь, когда появились эти черномазые! Только бы не привязалась лихорадка к моему малышу. Что я тогда стану с ним делать?! Где его устрою? И какой он мужественный, какой терпеливый… он улыбается, чтобы обнадежить меня… Если бы еще доктор и месье Андре были с нами, мы бы их славно проучили, этих наглецов, и очистили себе дорогу, но я, к сожалению, один!..
Однако чернокожие не повторяли своего нападения: очевидно, револьверный выстрел мальчугана испугал их.
Но слоновая туша все же привлекала их; ведь они со вчерашнего дня бежали за ним по следу и, конечно, не хотели теперь отказаться от такого лакомого угощения.
Наблюдая за их действиями, Фрике вскоре заметил, что туземцы стали спускаться к реке, прикрываясь толстыми связками тростника, которые должны были служить им защитой. Через несколько минут все они перейдут на этот берег.
Сопротивляться этому было бы безумием.
— Надо отступать! — решил Фрике и, схватив своего друга за руку, потащил его за собой в глубь леса. Мажесте, желая показать, что рана его нисколько не беспокоит, тихонько высвободился от него и помчался, как стрела, скрываясь за стволами деревьев.
Этому прекрасному примеру последовал и Фрике, по которому дикари, прикрывавшие переправу, дали залп, но безрезультатно.
— Проглазели, друзья! — насмешливо крикнул Фрике. — Ну, теперь вперед, малютка, вперед! — И оба помчались с быстротой молодых оленей.
За пять или десять минут они отбежали на километр, невзирая на кусты и валежник, преграждавший им путь. Перед ними вдруг открылась широкая прогалина, но в тот момент, когда они должны были выйти на нее, Мажесте, бывший всегда настороже, все видевший и замечавший, увидел на расстоянии каких-нибудь трехсот метров новый отряд туземцев, бежавших с противоположной стороны.
