– Приветствую, брат Саша, – пробормотала Катя и неожиданно захлопотала, расставляя и зажигая свечи по всей церкви.
Саша взглянул на нее, гораздо сильнее желая видеть ее, чем ту еду, что она принесла. Прошло уже шесть месяцев, как девушка пришла в деревню, шесть месяцев, как Саша видел ее каждый день. Ему становилось все труднее прятать свои чувства.
Он влюбился в нее с первого взгляда – из-за глаз. Катя была красива – с темными кудрявыми волосами, стройной фигурой и большими, выразительными глазами. К тому же Саша был наполовину вистани, а в Баровии считали, что вистани всегда выбирают самых красивых женщин.
Но не только взгляд этой девушки привлекал его. В конце концов ее мягкость и доброта окончательно покорили его сердце. Теперь он наблюдал, как она движется от свечи к свече. Следя за ее грациозными плавными движениями, Саша принял решение.
Он коснулся плеча Мартина:
– Брат, можно поговорить с тобой?
– Конечно, Саша. Что такое? Молодой человек отвел его подальше от Кристины и тихо заговорил:
– Я много думал эти последние месяцы. Странно, но мы никогда не говорили об этом, но…, может служитель Латандера жениться?
Вот и все, он решился – Саша облегченно выдохнул. Уже неважно было, что ответит Мартин. Священник улыбнулся, переведя взгляд с Саши на Катю:
– Она? Да?
Молодой человек кивнул и застенчиво улыбнулся.
– Поскольку твоя невеста верует, то нет причин, по которым ты не можешь жениться. Но, мой мальчик, – сказал он уже серьезнее, – перед тобой есть одно препятствие.
Саша озабоченно взглянул на него:
– Какое?
– Она должна сказать «да», – голос Мартина был печален, но в глазах плясали веселые искорки.
Молодой священник вновь посмотрел на Катю. Она закончила работу и теперь сидела рядом с Кристиной на первой скамье. Две женщины – одна постарше и уставшая, вторая молодая и полная жизни – склонились друг к другу, тихо разговаривали. Саша заметил, как Катя порывисто сжала руку Кристины. Почувствовав, что на нее смотрят, девушка встретилась взглядом с Сашей, смущенно улыбнулась. Священник тоже улыбнулся – немного лукаво. Он спросит ее прямо сегодня, сразу после рассветной службы.
– Уже почти время, а мы не готовы, – укорил его Мартин. Саша виновато поморщился и поспешил помочь Мартину в подготовке алтаря.
Через несколько мгновений взошло солнце, сверкнув как молния над серой долиной. Мало кто в поселке заметил это, но четверо собравшихся в церкви склонили головы, благодаря рассвет. Повелитель Зари прервал долгую ночь Баровии, прогнал все страхи, скрывающиеся за пеленой тьмы. Это немало. Они передали по кругу Чашу Солнца – золотой кубок, наполненный белым вином, и каждый сделал глоток. Саша читал молитву Повелителю Зари, а потом они пели псалом за следующую спокойную ночь.
Сильный дождь лил на маленькую мальчишескую фигурку, прижавшуюся к дверям церкви. Сквозь приоткрытую дверь Маленькая Лиса слышала псалом, и ее посиневшие от холода губы повторяли слова моления. Лейл смахнула с лица капли, не зная, дождь это или слезы.
* * * * *
Джандер раньше уже видел Страда в гневе, но никогда – в такой ярости. Черноволосый вампир обрушил свой гнев прямо с порога, вторя раскатам грома снаружи.
Граф всегда гордился своей выдержкой, но Джандер знал, что под этой холодной надменной маской может скрываться лютая безудержная злоба. Сейчас, когда Страд, мокрый от дождя и крови, стоял, держа в руках мокрый труп, он был вне себя.
– Кто посмел! – вскричал граф, ни к кому конкретно не обращаясь. – Кто посмел?!
– Что случилось? – спросил Джандер.
Трина, вбежавшая в комнату на крик, почему-то улыбнулась.
Страд зло швырнул труп на пол. Тело ударилось о камни с глухим шлепком, и теперь Джандер увидел, что труп обезглавлен, а там, где раньше билось сердце, зияет большая дыра. Страда трясло от злости:
– Кто-то убил моего раба!
Джандер не отвечал. Он мог это предсказать, он пытался предупредить графа, что иметь много рабов опасно – гнев Страда, однако, не позволял ему напоминать об этом.
– Проклятье, я ведь с ней еще не работал! – Страд обратился к удивленному эльфу:
– Не знаешь ли, кто из этих презренных тварей из деревни мог осмелиться на такое? Джандер покачал головой:
– Они все запуганы тобой, Страд. Детей пугают «ужасным Страдом». Может, кто-то новый?
Граф принялся расхаживать по комнате, размахивая сильными руками.
– Нет, вистани давно не сообщали о ком-то новом.
– Кто-нибудь мог пройти через туманы и проскользнуть мимо цыган, – заявила Трина, спускаясь по лестнице и подходя к Страду. Граф резко остановился, внимательно посмотрел на Трину.
– Точно, – согласился он. – Я узнаю это.
– А что, если священники? – предположил Джандер.
На это Трина громко расхохоталась:
– Что? Сумасшедший Мартин и его тощий маленький ученик? Нет, Джандер, эти двое вовсе не опасны.
– Есть кто-то еще, кто-то в деревне, кто решил бросить мне вызов. – Страд хищно улыбнулся, и его клыки блеснули в свете факелов. – Он горько пожалеет об этом. Джандер, как бы ты поступил с таким наглецом?
– Есть нечто, что ты можешь сделать и после чего он уж точно не будет для тебя проблемой, – ответил эльф. – Но я не думаю, что это понравится тебе. Подожди, пока он исчезнет.
– Но это трусость! – запальчиво воскликнул Страд. – Ты предлагаешь мне – повелителю Баровии – позволить какому-то смертному убивать мои творения?!
– Именно это я и предлагаю. Сейчас нет ничего, что могло бы связать тебя и вампиризм. Если ты начнешь наказывать жителей Баровии, то попадешь прямо в руки этого охотника. Пусть продолжает, Страд. Пусть уничтожает твоих рабов, если хочет. Он не достанет тебя, а через несколько лет умрет, и ты ничего не потеряешь.
Глаза Страда сузились от возмущения, а ноздри стали широко раздуваться.
– Ты был прав, Джандер. Мне не нравится такое решение. Однако я признаю, что у него есть достоинства, я обещаю подумать.
Он взглянул на труп и замотал головой:
– Бедная, милая Ирина. Джандер, пусть кто-нибудь из зомби унесет это. А ты, моя кошечка, – он протянул к Катрине бледную руку, – пойдешь со мной.
Граф с оборотнем легко взбежали по лестнице, и были слышны лишь шаги Катрины, ступающей по каменным плитам.
Джандер осмотрел обезглавленное тело, принадлежавшее раньше красивой женщине. Он легко поднял останки и вытащил в заросший сад у церкви. Там, в лунном свете, под моросящим дождем, он сам похоронил Ирину.
На следующий вечер эльф проснулся рано и направился в церковь замка. Он стоял у разбитого окна и смотрел на сумерки. Вчерашний дождь перешел в снег. Краски заката окончательно померкли на далеком горизонте, и в церковном саду толстые одеяла свежего снега укрыли холмики над могилами Ирины и Наташи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
