И я не Нуниева. Моё имя Эльга. Я племянница леди Джейри.
- Эльга? - переспросил Круциус. - Где я? Я сплю? - сказал он в непроглядную тьму. - Я думал, что ты моя дочь.
- Называйте меня, как пожелаете. Я хочу, чтобы вы поднялись. Я хочу, чтобы вы вернули корабль под свой контроль. Я хочу, чтобы ты взял меня на сушу.
Он потряс головой и ощутил холодную морскую воду, капающую ему на плечи. - Я не могу. Я устал.
- Что значат все те вещи, о которых вы говорили? Об откачивании воды с корабля, о расчистке палубы, об ориентировании по звёздам?
- Я не могу больше бороться, моя дорогая. Я измученный, избитый и ослепший. Тут не осталось ничего, во что можно было бы верить.
Ответ последовал незамедлительно. - Верьте в меня. Я хочу жить. Этого разве недостаточно? Я хочу жить!
Такая же, как Нуниева – решительная, сильная и храбрая.
- Этого оказалось недостаточно для моей дочери.
- Этого должно быть достаточно, - сказала отчаянно Эльга.
Такая же, как Нуниева.
- Да. Этого должно хватить. Но там может быть чудовище, возможно, Бог, который видит всё, что было, есть и будет в человеческих жизнях и делает их невозможными. Называй это, как хочешь – судьбой или проклятием, ненавистью или причудой – но всё это останется неумолимой тьмой.
- Я могу видеть, Капитан. Я была под палубой, когда всё это случилось. Я могу видеть, подняться, пришвартоваться и откачать воду. Я могу сделать всё, что понадобится. Только говорите мне, куда смотреть, а я буду вашими глазами.
Он снова дышал. Это был первый раз после смерти дочери, когда капитан Круциус действительно дышал. - Я был Йотианцем, Эльга. Моя дочь тоже. Наши предки верили, что у каждого человека есть множество душ, грехи которых можно искупить. Но в любой момент ты можешь освободиться от старых душ, которые управляли тобой, оставив их мучиться и обретая новую душу. Это и есть моя дочь. Когда я был уверен, что моя жизнь окончена, она появилась и вернула меня обратно к свету небес. Моя дочь Нуниева оставалась со мной всё это время, охраняя мои души.
- Послушайте меня! - голос Эльги был отчаянным. В её тоне были одиночество и ужас. - Я хочу жить! Я хочу жить!
Круциус улыбнулся. Он по-настоящему улыбался. Ослепший, избитый и пойманный в западню его старой жизни – обменивая проклятые души на одну новорождённую – Круциус улыбался. - Помоги мне выбраться из-под этой мусорной кучи, Эльга. Я тоже хочу жить.
Зеркало былого
Jonathan Tweet
Дэймон левитировал на высоте в несколько дюймов над каменистым пляжем. Он висел в воздухе, немного раскачиваясь, руки его были сложены на груди крест-накрест, а глаза закрыты в концентрации. Трое учеников наблюдали за этим представлением со смешанными эмоциями. Они взволновано смотрели на демонстрацию новой магической способности, которой они научатся пользоваться в один прекрасный день, но каждый из них завидовал, что кому-то это удалось сделать первым.
Дэймон, точнее его часть, использовал звук прибоя, в качестве мантры. Волны сворачивались и разворачивались, переставая быть обычной водой, просто бьющейся о пляж. Для него она была акустическим ощущением, приливом и отливом фундаментальных сил мира, дыханием вселенной. Его не было тут. Он был нигде.
Потом он неожиданно вспомнил, что у него есть лоб, который к тому же очень сильно болит. Что-то твёрдое ударило ему в ноги, после в бок и руки. Он неожиданно вспомнил и о пляже, на котором он обнаружил себя, открыв глаза. Он ощущал гул боли во лбу.
- Ты понял? - сказал кто-то.
Дэймон посмотрел туда, где сидели Сабра, Джервис и Аннараис, наблюдающие за ним. Это был голос Сабры.
Вопрос «Ты понял?» был одним из тех, который Мастер Вэйн часто им задавал, когда он препятствовал одной из их первых попыток овладения магией. На этот вопрос было только два ответа: «нет», который означает, что ты до сих пор неопытный юнец, и «да», который означал, что ты уже стал волшебником.
- Чёрт побери, - сказал Дэймон, вставая и отряхивая гравий с его колен и локтей. - Камень? Ты бросила в меня камень? - Он осуждающе посмотрел на Сабру. Она встретила его взгляд, но её лицо осталось, как и прежде, спокойным.
- Хорошо, - сказала она невинно, - в первый раз, когда ты будешь показывать этот трюк Мастеру Вэйну, он стукнет тебя по голове своим посохом, чтобы проверить степень твоей концентрации. Считай, что я сделала тебе одолжение.
- Иди к чёрту, - проворчал Дэймон. Он положил руку на свой лоб и потер его, чтобы унять ноющую боль, после чего погладил свою коротко - остриженную голову.
- Всё в порядке, я уже ухожу, - сказала Сабра. - Может быть, я найду вход в преисподнюю среди этих валунов. - Она резко встала и пошла вниз по пляжу, пробираясь через большие чёрные камни, лежащие позади них. Её шаги вскоре исчезли в звуках талой ледниковой воды, падающей со скалы и высекающей себе путь через камни.
- Мои поздравления, - сказала Аннараис, подняв кулаки в победном жесте и одобрительно улыбнувшись.
- Да! - добавил Джервис. - Держу пари, что ты не можешь дождаться Мастера Вэйна, чтобы показать ему этот трюк.
Слёзы разочарования жгли ему глаза. Дэймон отвернулся. Он больше не слышал успокаивающего прибоя. Вместо этого он вернулся мыслями в тренировочную комнату, где он стоял перед зеркалом вместе с Мастером Вэйном. Когда маг приблизился к шторкам, скрывающим зеркало, он сказал, - Ты никогда не станешь волшебником. - Мастер Вэйн вынес этот приговор днём раньше, прежде чем он уехал, и Дэймон был признателен ему, что остальные ученики не слышали этого.
- Сабра всегда в центре внимания, не так ли? Не позволяй ей затмить тебя.
Дэймон вернулся на пляж к звукам голоса Аннараис. - Да. - Это было всё, что он успел сказать, прежде чем шум волн достиг его ушей.
Он пытался, снова и снова, доказать то, что из всех учеников лишь он сможет стать волшебником. В те редкие моменты наедине с его учителем, когда мастер Вэйн говорил ему, что он готов к особенному испытанию, Дэймона почти разрывало от гордости. Вначале Мастер брил ему голову. После чего он подводил его к занавешенному зеркалу в тренировочной комнате, скидывая с него чёрные шторы.
- Кого
