Однако данная проблема решается сама. Теа, выплеснув накопившееся вдохновение, под моим заинтересованно-удивленным взглядом бодро ползет к кровати и, откинув покрывало, забирается туда прямо в одежде.
– Не хочешь раздеться? – веселюсь от подобных манипуляций.
– Мне и так хорошо, – невозмутимо парирует Ти в полусонном состоянии и удобней устраивается на постели.
– Иди сюда, – качаю головой, присаживаясь на корточки перед кроватью. Теа недовольно возмущается тем, что ее тревожат, но все же послушно поднимает руки, позволяя снять с нее платье и лифчик.
– И даже не поцеловал, – бубнит себе под нос, когда я снова укрыв ее одеялом, отхожу выключить свет и снять одежду.
Сдерживаю смешок, представляя с каким калейдоскопом новых эмоций она проснется завтра. Стоит оказаться в постели, и Теа сама подползает ближе, удобно устраивая голову на плече. Мгновенно проваливается в сон, а мне лишь остается поражаться, как ей удается вторую ночь подряд оставить меня с носом.
'Значит, буду соблазнять днем', – мысленно усмехаюсь, предвкушая еще один день в Новом Орлеане.
Глава 17. Пора раскрывать карты.
Утро пестрит сотней оттенков ощущений, впечатляющих своей новизной. Монотонный стук в висках словно марш, приветствующий несвойственное мне состояние похмелья. Что я вчера пила, что так плохо с утра? Стараюсь подняться, приоткрыть глаза, но это сродни подвигу, недостижимому для простого смертного. Тихий стон – единственное, что выдает мое измученное сознание.
– Боже, – выдыхаю, водя рукой по кровати, и только сейчас понимаю, не боль и шум в голове заставили проснуться, всему виной ощущение одиночества.
Не чувствую Эйда рядом. Это настолько непривычно, что от удивления удается подняться. Медленно, аккуратно, не делая резких движений.
– Эйден? – вздрагиваю от собственного голоса. С таким шикарным низким басом мне будут рады все трансвеститы Америки, приняв за свою.
Яркий свет не способны до конца заглушить даже шторы на окнах, которые кто-то заботливо закрыл. Бьет в глаза, добавляя неприятных ощущений. Рассеянный взгляд без приказа мозга скользит по интерьеру в поисках парня, но никого живого рядом не наблюдается.
Бросил меня одну в таком состоянии? Не верю в такую бессердечность, Эйд же должен был догадываться, каким 'добрым' будет для меня сегодняшнее утро. Взгляд случайно цепляется за записку, мирно покоящуюся на прикроватной тумбочке.
'Уехал к другу. Надеюсь, успею вернуться до того, как проснешься, если нет, выпей таблетку. Эйд', – всего пара предложений, но на лице появляется едва уловимая улыбка.
Таблетку. Про какую таблетку он написал? Еще один осмотр позволяет обнаружить искомое средство спасения все на той же тумбочке. Стоящий там стакан заставляет осознать, насколько меня мучает жажда. Слегка дрожащие руки не добавляют энтузиазма. Упрямо глотаю таблетку, запив прохладной водой. Не думаю, что она подействовала так скоро, но сила внушения убеждает, что уже стало лучше. Неприятный привкус во рту, ощущения усталости и поломанности в каждой клетке тела яро убеждают покинуть кровать и прогуляться в сторону душа. Замереть под ледяной водой.
Нет, на счет ледяной я определенно погорячилась. Вскрикиваю от отнюдь не живительного контакта с холодом. Мгновенно переключаю на куда более привычную теплую воду, со вздохом облегчения расслабляясь под ласковыми струями. И как Эйд может получать удовольствие от холодного душа, который принимает ежедневно? Это ж какое извращенное удовольствие, получать кайф от обжигающе ледяных потоков.
Спустя пятнадцать минут готова с уверенностью заявить, что становится и впрямь лучше. Видимо таблетка вкупе с ванной делают свое дело, возвращая меня к жизни. Даже подумываю о более активных действиях, таких как гель с мочалкой. Вместе с облегчением в сознание начинают проникать мысли, вытесненные похмельем и верой в скорую смерть.
Впервые с той ночи нахожусь не под присмотром Эйда. Подобный факт несколько смущает, позволяет задуматься о произошедшем, чего мне отнюдь не хочется. Блокирую ненужные размышления, в попытке спастись от самокопания, не портить, возможно, лучшее время в моей жизни, но они не готовы отступать. И так довольно долго прятались от ощущения брата рядом.
Случайно всплывшее в сознании слово заставляет вздрогнуть. Обдает холодом от осознания вполне очевидных фактов, которые получалось гнать от себя эти несколько дней. К собственному удивлению, это напоминание не вызывается того отрицания, что было раньше, но и наслаждаться возникшими чувствами не позволяет. Тормозит мое счастье, разбавляя непригодной реальностью.
Прислоняюсь затылком к кафельной стене, бездумно скользя по телу мочалкой, от которой так вкусно пахнет клубничным гелем. Перед закрытыми глазами мелькают картины наших отношений, нежности в глазах Эйдена, которой, похоже, становится все больше, хоть он и скрывает несвойственные ему чувства, маскируясь под неприступного засранца, уверенного в каждом своем шаге.
Правильно ли я поступаю, позволяя себе тонуть в запретных чувствах, идя на поводу малейшего желания Эйдена? Пока он рядом, уверена, что так и нужно, однако сейчас, в полном одиночестве и в компании лишь мерно стекающих по телу струй и уменьшившегося шума в голове, не готова с такой убежденностью отстаивать свою правоту. Страшно представлять, что скажут окружающие. Как долго сможем прятаться, не привлекая внимания. Не хочу прятаться. Не хочу всю жизнь бояться косых взглядов, но именно на это себя и обрекаю.
Осознаю масштабы крушения привычной жизни и все равно не в силах противиться. Остановить все это. Не смогу отпустить его, как и он не желает отпускать меня. Не в силах бороться с магнетизмом, сводящей с ума потребностью в его близости. Хочу оставаться единственной, кому доступен вход в его сердце.
Желания настолько сильны, что во сто крат превышают закоренелые убеждения в неправильности происходящего, страх перед будущим, однако даже они не способны полностью стереть все тревожащее из сознания. Отключить ненужные чувства.
Запретная радость, приправленная весомой долей сомнений. Инь и Янь сложившейся ситуации.
Сползаю по стене от выматывающих мыслей. К чему мучить себя, если все равно не намерена ничего менять? Со временем привыкну. Эйд что-нибудь придумает, почувствует, как мне сложно, и решит эту проблему, как уже делал тысячи раз, предоставив мне полное право наслаждаться кружащим голову восторгом влюбленности.
Подобная мысль успокаивает. Позволяет отбросить сомнения, попытаться принять отношения не только в присутствии Эйдена, но и наедине с собой. Сама сделала последний шаг и ни к чему теперь оглядываться назад, на беззаботное время, когда брат был просто братом. Не уверена, что соглашусь вернуть все на свои места, если мне предложат, так сильно погрязла в наполняющих душу чувствах.
