– Семенович.
– …Валентин Семенович… Я сейчас далеко от вас и не совсем… Вернее, совсем не понимаю, что происходит. Пожалуйста, поймите меня.
– Да-да, я понимаю, конечно, мои соболезнования.
– Да… – Поль нервно махнул рукой, словно отмахиваясь от его слов. – Я могу попросить вас кое о чем?
– О чем?
– Для того, чтобы я приехал, мне нужно понимать, что это… – Поль запнулся, – …что это действительно Лиза. Вы можете прислать мне сейчас фото погибшей?
– Как это? – удивленно воскликнул тот.
– На этот номер, на который вы звоните сейчас. Пожалуйста, это очень важно!
– Нет, я не могу такое проделывать. Исключено.
– Пожалуйста, очень прошу вас, иначе я не могу поверить, что это она.
– Приезжайте и удостоверитесь.
– Нет, так не получится.
– Ну, тогда ищите в морге, что я еще вам скажу?
– Стоп, стоп! – Женотье выставил руку вперед, словно собеседник мог его видеть. – Я прошу прощения, но это очень важно. Просто сфотографируйте и пришлите, пожалуйста. Я в долгу не останусь…
Тот замолчал.
– Алло, – негромко произнес Поль.
– Да, слушаю.
– Я в долгу не останусь, обещаю вам.
– Что значит: «В долгу не останусь»?
– Вы меня понимаете.
– Это взятка?
– Нет, ни в коем случае! Это личная благодарность! Это ведь не запрещено? – Тот молчал. – Поверьте, я не пытаюсь вас спровоцировать, мне это не нужно. Просто по-человечески прошу вас помочь. Сделайте всего лишь одно фото и пришлите мне – и все! Об этом никто не узнает, даю вам слово. Представьте, что вы ехали по делам, увидели аварию и сфотографировали ее. А потом прислали другу, мол: «смотри, какой ужас», вот и все… Таких фото в Интернете миллион, это же не так сложно, – повторил Поль.
– Мне нужно поверить на слово? – Тон лейтенанта изменился на более вкрадчивый.
– На данный момент – да, но уверяю вас, я щедро отблагодарю вас за помощь.
Валентин Семенович задумался и через полминуты негромко вздохнул:
– Это поможет вам?
– Конечно! Это поможет мне что-то понять! Сейчас все слишком неправдоподобно… У меня есть причины сомневаться в том, что дела обстоят именно так, как вы говорите.
Старший лейтенант помолчал немного, но вскоре появился вновь.
– Хорошо, через минуту, – тихо произнес он и положил трубку.
Эта минута длилась вечно. Шестьдесят секунд тянулись как резиновые, и секундная стрелка никак не могла пройти всего лишь один круг маленького циферблата. Зато пульс Женотье бился так быстро, что все вены в его теле содрогались при каждом ударе.
В комнате было прохладно, но Поль был мокрым, словно только что окунулся в воду. Ледяной пот изредка скатывался по шее большой каплей, собирая по пути десятки маленьких. Поль неотрывно смотрел на телефон, крепко держа его в руках. Он был настолько напряжен, что подпрыгнул на месте, когда раздалось оповещение о том, что пришло новое ММС. Женотье торопливо разблокировал телефон и нажал на ссылку. Экран на секунду потемнел, и по центру забегал ползунок загрузки файла. Когда круг электронной шкалы сомкнулся, на экране появилась яркая фотография. Поль не сразу смог понять, что на ней изображено, но через миг закрыл глаза и тяжело выдохнул. Абсурдность ситуации граничила с сумасшествием, мозг вскипал, а сердце колотилось с такой частотой, что было невозможно сделать глубокий вдох. В растерянности Поль откинулся на спинку дивана и закрыл лицо руками. Это была Лиза.
Финал
Ранним утром весеннее солнце заглянуло в огромные окна бизнес-центра, обещая погожий день. Поль поднялся в пустом лифте на двадцать четвертый этаж и вошел в офис. Здесь уже кипела работа, и он едва успевал кивать в ответ каждому приветствовавшему его сотруднику. Не останавливаясь ни на миг, он пересек длинный коридор с офисными помещениями по обе стороны и вошел к себе в кабинет. Закрыв за собой дверь, Поль выдохнул и сел в кресло. Тишина была кстати, и он не торопился нарушать ее, просидев в раздумьях несколько минут. Затем он набрал секретаря и попросил зайти.
– Доброе утро, – произнесла симпатичная брюнетка, порозовевшая под взглядом француза.
– Приветствую, – тихо ответил Поль. – Катенька, у меня к вам просьба. Соберите все мои вещи в коробки, и пусть охрана спустит все в машину, хорошо?
– Х-хорошо… – удивленно отозвалась она.
Поль улыбнулся.
– Да, я покидаю вас. Возвращаюсь в Париж.
Растерянная полуулыбка коснулась ее губ, но тут же исчезла. Она кивнула, не смея задавать лишних вопросов, но не двинулась с места.
– Катенька, я понимаю, вы удивлены, но… – Он опустил глаза и тяжело вздохнул.
– Очень жаль, – огорченно сказала девушка.
– Да, мне тоже, но так случилось.
Она постояла молча еще несколько секунд.
– Кофе?
– Нет, спасибо, – Он сжал переносицу пальцами и облокотился на стол. – Благодарю вас за кофе, но лучше помогите собрать документы, фотографии и… – он замолчал на секунду, – хотя статуэтки пусть останутся. Пожалуй, больше ничего складывать не нужно, спасибо.
Девушка опомнилась и торопливо вышла за дверь.
Поль откинулся назад, закинул ногу на ногу и посмотрел в окно. Он не испытывал абсолютно никаких чувств.
Было ясно, что никто в офисе еще не знает о случившемся. Поль был даже рад этому: он не желал быть первым, кто сообщит работникам о трагедии, кроме того, лишние расспросы были бы совсем некстати. Француз, уходящий по-английски, – редкое явление, но сейчас это было необходимо.
Вестей из заброшенного дома больше не было, как и звонков из полиции. Поль понятия не имел, что там происходит и чем закончится, но ловил себя на мысли, что ему нет до этого никакого дела. Нити, связывавшие его с этой страной, разорвались, и ему не терпелось поскорее оказаться дома, в Париже.
Меньше чем через час все вещи были собраны и сложены в багажник Bentley. Поль вышел из здания и сел в машину.
– Домой.
Водитель двинулся с места.
Пасмурная Москва, как обычно, стояла в пробках. Шумные, пыльные улицы кишели людьми, одетыми в темно-серые тона. Машины подрезали друг друга, втискиваясь в узкие ряды и забывая о маломальском уважении к окружающим. Громкие сигналы и мат через окна дополняли картину всеобщего повседневного хаоса мегаполиса. Поль задумчиво смотрел в окно.
«Справедливость – есть ли она? Случайность или закономерность? Слишком сложно или слишком просто? Быть может, все, что случается, – это и есть ключи к высшей истине?» – эти и миллионы других глупых вопросов теснились в его голове, совсем как в юности, когда стремление узнать всё преобладает над пониманием того, что это невозможно. Возникнув вновь в седой голове, эти вопросы возродили где-то глубоко в его душе растерянного юнца, которым он был когда-то.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
