Всю дорогу от Владимира до Заманихи Катюша не умолкала ни на мгновение. Иногда она доставала из сумки бутылку с кефиром и делала глоток-другой, как бы смазывая пересохший механизм своего болтливого рта. Кефир был уже несвежий, от Катьки разило этой кислятиной, мало того – вокруг ее маленьких, тугих губешек образовалось белесое колечко свернувшихся молочных хлопьев… Вскоре у Анюты какой-то ком начал кататься от желудка к горлу и обратно. Будь рядом с ней кто-то другой, она уже пробралась бы к водителю и попросила хоть на минуточку остановиться: дескать, укачало. Дело обычное, с кем не бывает? Но под пристальным, буравящим Катькиным взглядом этого сделать было никак нельзя, потому что Анюта мгновенно сообразила, какой вывод сделала бы ушлая Перебывалова из ее внезапной дурноты. Тошнит тебя – значит, тому есть только одна-единственная причина. Беременная сделалась девушка Анюта – вот какова эта причина!
Анюта прижала руку ко рту, чувствуя, что ее сейчас вырвет – вырвет, несмотря на все попытки сдержаться! Нет, совсем не по той причине, которую мигом измыслит Катюха. Ни с кем она не спала, ни с Петром, которого любила от всего сердца, ни с Иваном, которого видеть не могла. Тоска и безысходность – вот что подкатывало сейчас к горлу, отвращение к жизни и обида на ее несправедливость – вот от чего люто мутило!
И в эту минуту автобус, как по волшебству, остановился, двери распахнулись, повеяло прохладой. Анюта и Катюша смотрели друг на дружку, еще не вполне осознавая, что произошло. Они были как бы одурманены долгой дорогой и бесконечным разговором, этими потоками злобы, которые одна изрыгала, а вторая – покорно принимала на себя. Они никак не могли сообразить, что все – поездка кончилась, прибыли в Заманиху, надо выходить из автобуса.
До Анюты до первой дошло, что настало освобождение. Она чуть ли не с радостным визгом вскочила с места, подхватила свои сумки и бросилась вон так стремительно, словно бы у «стекляшки», где была автобусная остановка, ее ждал Петр.
Конечно, он ее не ждал, он ведь не знал, когда именно Анюта вернется сегодня. Но это ничего, она только домой забежит, вещи поставит, а потом немедленно, сразу, пойдет к нему, а если он на своей турбазе, где по выходным самая горячка, тогда Анюта поедет туда. Попросит кого-нибудь подвезти, а нет, так и на велосипеде доберется, велика ли беда два часа педали крутить, ноги не отвалятся… Она скажет, что ни в какие Ванькины обвинения не верит, а еще скажет, что хватит Петру вокруг нее круги нарезать – надо пожениться как можно скорей, чтобы Бушуев понял: ничего никогда ему не отломится, ни при каких обстоятельствах! Может, наконец отвяжется и от Петра, и от Анюты?
Она вихрем полетела домой, от души надеясь, что удастся отделаться двумя словами о том, что экзамены сданы, тетке стало получше, подробности потом, – и сбежать от материных причитаний. Но не удалось. Ни экзамены, ни здоровье сестры мать не интересовали. А интересовала ее, как и всю Заманиху, только одна новость: о том, что Петр Манихин с раннего утра уехал на рыбалку, а ближе к полудню Ванька Бушуев отправился к нему в дом – делать обыск.
АВГУСТ 2001 ГОДА, НИЖНИЙ НОВГОРОД
А сегодня лифт работал…
Александр вошел в ароматизированную традиционными запахами, исписанную традиционными надписями сумрачную коробочку – и немедленно захотел выйти из нее. Но прикинул, что тащиться надо на девятый этаж, решил перетерпеть бытовые неудобства и стал искать среди выжженных кнопок нужную. Пока искал, дверцы лифта вдруг закрылись и он сам собой поехал вверх. Александр вскинул брови, дивясь этой загадке природы, а вернее, науки и техники, но потом сообразил, что никакой загадки тут нет: просто, пока он искал нужную кнопку, кто-то вызвал лифт на какой-то верхний этаж. На какой – это ему еще предстоит выяснить. Оставалось надеяться, что человек, обнаруживший в вызванной кабинке долговязого парня, не сочтет его за некоего нечистого духа и не особенно испугается.
Александр вспомнил, как вытаскивал однажды из сердечного приступа человека, который вот так же вызвал лифт. Тот послушно приехал, открылся – и человек увидел стоящий в наклон гроб с покойником. Человек был настолько потрясен, что даже испугаться не успел, то есть на него нашел какой-то спасительный ступор, но в эту минуту из гроба раздался голос: «Чего напугался? Лучше помоги выйти!» После этого человек рухнул без сознания, где стоял, и даже не успел увидеть, как из-за гроба (не из, а именно из-за!) вышел низкорослый мужичок, доселе придерживающий его. Суть страшилки состояла в том, что из морга привезли усопшего для последнего прощания, водрузили в лифт, один из сопровождающих успел зайти, а другой замешкался, ну, расторопный сосед и успел лифт перехватить… на свою беду!
А еще был случай, вроде бы прямо противоположный, но в чем-то аналогичный: жильцы первого этажа (которые лифтом, понятно, не пользуются) проходили мимо него, как вдруг открылись дверцы, и они увидели свернутый в рулон и стоящий торчком отличный китайский ковер размером три на четыре, великолепной расцветки – даже если смотреть с изнанки. Сочтя ковер подарком судьбы, они живенько вынули его и занесли в свою квартиру. А в это время какой-то жилец девятого этажа чуть не свалился в обморок, когда лифт, в который он только что поставил ковер, предназначенный для свадебного подарка племяннику, вдруг увез подарок! На самом деле никто не был виноват в сей случайности, кроме самого ковра, который навалился на кнопку первого этажа и нечаянно нажал на нее. По счастью, жилец девятого этажа оказался не только заботливым дядюшкой, но и весьма сообразительным человеком. Он догадался, что хоть ковер и нажал на кнопку лифта, но ходить без посторонней помощи вряд ли смог. Кликнув на подмогу сынка, крепкого парня, дядюшка спустился на первый этаж и начал ломиться во все квартиры подряд. А новые хозяева ковра были настолько поглощены своей неожиданной находкой, что забыли запереть дверь. В процессе разворачивания «подарка судьбы» они и были застигнуты возмущенными соседями… Так вот «Скорую» вызывали не к взволнованному дядюшке, как можно было подумать, а к той жиличке первого этажа, которая за несколько минут уже успела настолько сродниться с китайским ковром, что едва не умерла с горя, когда их разлучили.
Вообще каждый врач «Cкорой помощи» может вспомнить как массу трагических, порою жутких случаев из своей практики, так и очень смешных. И конечно, воспоминания эти могут длиться гораздо дольше, чем лифт поднимается с первого на девятый этаж.
И вот он остановился. Александр уже нацепил на лицо извиняющуюся улыбку, чтобы успокоить человека, который, конечно, испуганно отпрянет от дверей лифта, однако отпрянуть пришлось не кому другому, как ему.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
