Элзефар забрал свиток, но Баллас по-прежнему ощущал кожей шероховатый пергамент. Парк показался вдруг очень темным и очень тихим. Баллас вглядывался в тени. Они больше не казались опасными, а стали добрыми друзьями. Балласу хотелось раствориться в них, слиться с тьмой и больше не знать и не видеть ничего… Он встряхнул головой, отгоняя гнетущее чувство.
– Ты уже скопировал эдикт? – Собственный голос показался чужим – слишком хриплым и надтреснутым.
– Нет пока, – отозвался Элзефар. – Выполни свою часть сделки, и этого не произойдет. Естественно, мы не единственная копировальная контора в Друине. Рано или поздно люди узнают. Но у тебя будет отсрочка.
Некоторое время Баллас молчал.
– Ты говорил об убийстве, – наконец выдавил он.
Элзефар деловито кивнул и вынул из сумки еще один пергаментный лист. На нем были изображены три мужских лица. Каждое прорисовано до мельчайших деталей; они казались живыми, словно вот-вот готовы пошевелиться, заговорить, усмехнуться… Рядом с каждым из лиц имелся список адресов и названий – игорных домов, кабаков, борделей.
– Вот люди, которых нужно убить, – сказал Элзефар.
– Кто они?
– Мои хозяева.
Баллас поднял брови. Элзефар кивнул.
– Знаю, о чем ты думаешь: человек в моем положении должен быть благодарен судьбе за любую работу. Мало кто наймет калеку. – Он стиснул зубы. – Но эти люди дали мне место не из сострадания. Я лучший копировщик во всем Друине. Самый быстрый и самый точный. Да, самый лучший – пусть даже и не самый скромный. В день я выполняю работу сорока человек – но за жалованье одного. Хозяева платят мне гроши, а я не могу от них уйти. Вот в этом-то вся и беда. На мне нет кандалов, но я все равно что раб. Работодатели обеспечивают мне кров – сырую, вонючую, полную вшей конуру. За это я плачу ренту. Она вычитается из жалованья, и оставшихся денег мне едва хватает на хлеб. Я живу в нищете, в грязи, но не могу уйти. Мои наниматели желают, чтобы я работал на них, – и точка. Это жестокие люди. Если я их покину – меня убьют. Разделайся с ними, Анхага Баллас, и освободи меня.
Баллас задумался.
– А как я могу убедиться, что ты не соврал мне насчет путешественника? Того человека, который якобы пересекал горы.
Элзефар рассмеялся.
– Я нанимаю тебя для убийства. Это не меньшее преступление, чем убийство как таковое. За него полагается виселица. Если ты согласишься, мы будем повязаны одной веревочкой. Чем не повод для доверия? Ты можешь меня предать, можешь рассказать обо всем стражам. Навряд ли ты отправишься к ним по доброй воле, но если тебя схватят – кто знает, что ты выболтаешь перед смертью?
Баллас молчал, однако он уже понял, что согласится. Предложение Элзефара было единственной возможностью попасть в Белтирран. Так что ему оставалось, кроме как довериться переписчику?..
– Если ты лжешь, – сказал он, – я найду тебя и убью.
– Знаю, – отозвался Элзефар. – И уже по одной этой причине можешь быть уверен, что я тебя не предам. – Он отдал Балласу пергамент. – Рядом с портретами – перечень мест, где они регулярно бывают. Я полагаю, мы договорились?
– Да.
– Будь верен своему цвету, Анхага Баллас.
Баллас выбрал себе первую жертву – человека с грубоватым лицом и густыми бровями по имени Брендер Шан. Шан был игроком. Его можно было встретить в тех местах, где обитала Госпожа Удача: пакгауз, в котором проводились кулачные бои; пустырь, где устраивались собачьи бега, а также – обычные игорные дома.
Переходя от дома к дому в поисках Шана, Баллас наконец обнаружил его в «Оскаленном волке» – шумном, задымленном кабаке, где проходили петушиные бои. Шан в одиночестве сидел за столиком и пил. Он оказался крепче, чем ожидал Баллас. А еще – рисунок Элзефара не мог передать скучающего, злого взгляда его холодных глаз. Глаза акулы, подумалось Балласу. Глаза твари, которая никогда не испытывает удовольствия. Только удовлетворение.
Баллас не мог убить Шана в общем зале – здесь было много народа. Поэтому он обошел кабак, перелез через забор и оказался на заднем дворе, куда посетители отлучались по нужде. Спрятавшись в тени высокого забора, Баллас ждал. Один за другим пьяницы выходили из кабака и возвращались обратно. Каждый раз, едва заслышав шаги, Баллас брался за рукоять кинжала, чувствуя, как пересыхает во рту и сердце начинает биться в учащенном ритме. Много воды утекло с тех пор, как он в последний раз убивал не в горячке боя, а хладнокровно, обдуманно. Однако Баллас не испытывал мук совести. Он знал, ради чего вынужден убить. Он думал о словах Элзефара, о путешественнике, преодолевшем горы, и – разумеется – о Белтирране.
Баллас вспоминал свой сон о стране за горами, снова видел поля, и скот, и дымки из труб… В это мгновение и появился Шан. Баллас подался вперед, но тут же замер: Шан вышел не один. Отливая, приятель Шана не переставал болтать. Они говорили о какой-то ерунде – женщинах, выпивке, петушином бое, который только что видели в кабаке. Приятель закончил первым, но в кабак не вернулся, а продолжал молоть языком. Баллас мысленно выругался. Тут изнутри донеслись возбужденные голоса.
– Они начали, – сказал приятель Шана, подавшись к двери.
– Не хочу пропустить второй раунд. Ты на какого петуха поставил?
– На черного, – равнодушно отозвался Шан.
– Сукин сын, – пробормотал мужчина. – Я-то поставил на другого. Короче, я продул. Это твоя ночь, Брендер. Вся удача – тебе одному. Сколько ты уже выиграл?
– Не считал.
– Ха! Обычно денег не считает тот, кто проигрывает!
– Человеку не может везти вечно, – заметил Шан. Его приятель скрылся в кабаке.
Шан неторопливо застегнул ширинку и тоже направился к двери. Когда он повернулся спиной, Баллас стремительно шагнул вперед и ударил Шана кинжалом в бок. Шан вздрогнул, судорога прошла по его телу. Не давая ему опомниться, Баллас схватил Шана за волосы, оттянул его голову назад и полоснул по горлу. Обмякшее тело сползло на землю. Баллас перевалился через забор и заспешил прочь от кабака.
За его спиной, во дворе, раздался смех.
– Эй, Брендер, – послышался голос, – никак не отольешь, а? Давай иди сюда. Ты опять выиграл. Короткий был бой. Этот черный – та еще зверюга. Никогда не видел ничего подобного. – Последовала пауза. – Шан!.. Шан?.. О Пилигримы!.. Стража! Зовите стражу!
Баллас ускорил шаги.
Следующую жертву Баллас разыскал быстро, в первом же из указанных Элзефаром мест – копировальной конторе. Каггерик Блант сидел за столом в собственном кабинете – рядом с большим залом, где днем трудились переписчики. Сейчас, за исключением Бланта, контора была пуста. Судя по перечню Элзефара, Блант не занимался ничем, кроме работы. Если его не было на улице Пивоварен, он обретался на одном из складов или во второй конторе – на другом конце города.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
