В этой инженерной школе коммунисты выбрали Николая Антоновича секретарем парторганизации. Так началась его карьера уже в качестве военно-политического работника.
Радецкий согласился, что Швыдкой будет подходящей кандидатурой на должность армейского инженера, несмотря на то что его опыт пока ограничивается масштабом бригады. У нас в шестьдесят пятой, как я уже говорил, смело шли на выдвижение талантливых кадров, и не было случая, чтобы нам пришлось раскаиваться.
Соответствующий рапорт командующему фронтом был подан. Радецкий с помощью начальника политуправления фронта С. Ф. Галаджева помог поскорее протолкнуть это дело, и незадолго перед наступлением Павел Васильевич Швыдкой (в звании подполковника) прибыл в Озерки. За несколько дней он уже был в коллективе управления на правах старожила, чему помог добродушный характер, развитое чувство товарищества, а главное - преданность своему делу. Даже наш суховатый начальник штаба вполне благосклонно отнесся к молодому инженеру, видя, что тот с охотой и открытой душой приходит поучиться, посоветоваться по тем вопросам инженерного обеспечения операции, в которых чувствует себя недостаточно уверенно. Через день съездил я с новым инженером к саперам. Вижу, командир бригады докладывает, а сам уже косит глазами на армейского инженера: так ли, мол, докладываю командарму? Ну, значит, дело пойдет. Берет саперов в руки новое начальство! Вскоре Швыдкой попросил разрешения съездить к соседу, и вот на следующее утро, едва протиснувшись своей могучей фигурой в дверь блиндажа, он доложил, что познакомился с инженером 21-й армии Е. И. Кулиничем. Товарищи понимают наши затруднения на Дону и готовы выделить время для переправы части нашей техники по мостам своей армии. Оставалось поблагодарить командарма Чистякова и его инженерно-саперную службу за братскую поддержку.
Командующий артиллерией армии полковник И. С. Бескин прибыл позже, когда уже шли бои за Вертячий. Вся тяжесть подготовительной работы к операции легла на широкие плечи его заместителя Зиновия Терентьевича Бабаскина и начальника штаба Алексея Михайловича Манило. Мы их подпирали с двух сторон - Глебов вложил большую лепту в планирование артиллерийского огня, я же главное внимание уделял использованию артиллерии для ударов в глубине вражеской обороны. Тогда это был вопрос вопросов, главное звено, ухватившись за которое предстояло вытащить всю цепь, то есть как можно лучше организовать взаимодействие родов войск в ходе нашей наступательной операции. Характерным недостатком первого периода войны являлось то, что наши пехотные командиры еще не поднялись до уровня общевойсковых начальников, которые знали бы как следует военную технику и умело руководили взаимодействием различных родов войск в процессе всего боя и операции. Битва на Волге убедительно показала, что такие кадры уже вырастают, уже овладевают необходимым опытом. В ударной группе нашей армии я смело назову как пример В. С. Глебова, С. П. Меркулова, отчасти и командира 321-й дивизии И. А. Макаренко. Командир гвардейцев Виктор Сергеевич Глебов с исключительной заботой относился к своим артиллеристам, отрабатывая у них навыки сопровождения огнем и колесами наступающей пехоты и танков. Он с командирами частей искал формы взаимодействия, наиболее отвечающие условиям предстоящего боя, когда на большую глубину простиралось множество укрепленных, связанных огнем высот с обилием дзотов. В частности, ему принадлежала инициатива подготовки "артиллеристов-охотников". В наступление они шли вместе с пехотой, поддерживая своими орудиями штурмовые группы при ликвидации дзотов и танки, когда те на переломе неровностей местности еще не могли взять цель. На одной из тренировок высокий класс показал снайперский расчет сержанта Счастливого, и мне доставило большое удовольствие поздравить командира орудия: "Не зря носишь такую фамилию, товарищ сержант!"
Командирские занятия помогли нам проверить и совершенствовать умение командиров дивизий и полков осуществлять взаимодействие и в планировании, и при прорыве обороны, и с выходом на оперативные просторы. Одновременно приходилось преодолевать определенную инерцию привычки среди артиллеристов. Некоторые из них отдавали все внимание планированию артподготовки, проведению ее, а затем говорили: "Мы свое отработали!" В борьбе с таким настроением Бабаскин оказался незаменимым помощником. Он был большим практиком артиллерийского дела и понимал природу общевойскового боя. Вместе с ним мы сводили артиллерийских, танковых и пехотных командиров, добиваясь боевой дружбы, чтобы товарищи понимали друг друга с полуслова, умом и сердцем. На это никогда нельзя жалеть времени. В результате наблюдательные пункты артиллерии находились в боевых порядках пехоты: командир батареи - с комроты, командир дивизиона - с комбатом... Бабаскин учил артиллеристов видеть поле боя, садиться в танк с рацией и сопровождать пехоту и танки огнем, быстро подавлять огневые точки в глубине обороны противника. Не раз я слышал, как полковник, наставляя подчиненных, говорил с жаром:
- Не командарм, а вы должны заботиться о подавлении ключевых огневых точек.
Учитывая своеобразие условий предстоящего наступления с нашего плацдарма, мы заранее создали артиллерийские группы поддержки непосредственно полков первого эшелона. В каждой такой группе было от трех до семи дивизионов, образованных за счет дивизионной артиллерии, гаубичных, пушечных полков и истребительных полков Резерва Верховного Главнокомандования (РВГК); в них же включались 120-миллиметровые полковые минометы.
Для частей, расположенных во втором эшелоне, были спланированы полевые занятия. Отрабатывалось построение боевых порядков, взаимодействие и управление в наступательном бою. И здесь особое внимание уделялось умелому использованию артиллерийского огня.
Завершить всю эту напряженную работу я решил проигрышем операции на ящике с песком - на макете местности. Жизнь подсказала такую форму работы командарма на заключительном этапе подготовки к наступлению. Идея боя, воплощенная в решении командующего, должна стать достоянием всех - пехотинцев, артиллеристов, танкистов, летчиков, саперов. Но даже четко расписанная схема боя еще не имеет души. В ней нет ощущения динамики боя, в том числе динамики взаимодействия соединений, частей, родов войск. Проигрыш на макете полосы наступления как-то восполнит этот пробел. Соберемся у макета, и здесь каждый предметно видит содержание общей оперативной задачи войск армии на всю глубину операции и частные тактические задачи соединения в общем оперативном построении сил и средств при прорыве.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
