— Эйтн, вам ведь известно, что Боиджия переживает не лучшие времена. Далеко не лучшие. И с каждым днем это становится все заметней, особенно в таких местах, как это, — он кивнул в сторону лачуги. — Когда-то мы были впереди, когда-то мы диктовали свою волю многим секторам галактики и даже Риомм прислушивался к мнению Мероэ. Но эти времена давно прошли… Слишком давно, чтобы даже вспоминать о них. Много поколений моих предков сменились с тех пор… Не думайте, пожалуйста, будто я оправдываюсь, но когда пришел мой черед править, изменить что-либо было уже слишком поздно. Это болезнь, которая разрушила нас до основания. Люди разлетаются, кто куда, остаются лишь самые упрямые или те, кто потерял веру в жизнь и их не заботит собственное будущее.
— Так вы обвиняете в этом Риомм? — Птичка негромко чирикнула, а я улыбнулся, когда услышал в голосе леди Аверре знакомые стальные нотки.
— Нет, разумеется, — легкая улыбка Занди незаметно растворилась, сменившись привычной угрюмостью.
— Тогда в чем причина?
— Сейчас вы узнаете. — Он жестом предложил ей пройти вперед к дому. — Идемте, Эйтн, и не бойтесь. Вы получите ответы на свои вопросы.
Если Эйтн о чем-то и беспокоилась, то прекрасно скрывала это. Поднимаясь по ступенькам, она подала графу руку. Тот опять улыбался. Оба не замечали еще более бесстрашной птички, внимательно наблюдавшей за ними буквально на расстоянии вытянутой руки.
Внезапно дверь отворилась и на порог вышла старуха. Самая дряхлая из всех когда-либо мною виденных. Сгорбленная и невероятно маленькая, едва по грудь графу, она куталась в бесчисленное количество, кажущихся такими же, как она старыми, шалей, что признать в ней человека было очень трудно. Тем не менее, она им была. Лицо — череп обтянутый бледной сморщенной кожей, большие бесцветные глаза навыкате и чуть выглядывающий из-под накинутой на голову шали белесый пушок — остатки волос. Даже не взглянув на незваных гостей, она прошаркала к болтающейся на крюке кормушке и, вытянув вперед трясущуюся костлявую ручку, высыпала что-то из зажатого в ней кулёчка на поддон. Маленькая терраска тут же наполнилась громким щебетанием слетевшихся красноперых птиц. В считанные секунды кормушка оказалась пуста, а птицы разлетелись. Молча понаблюдав за ними, старуха внимательно посмотрела на меня, изображавшего голод и скакавшего в поисках остатков корма, затем развернулась и заковыляла обратно в дом, будто никого и не видела.
— Аманра? — окликнул ее граф.
Старуха остановилась и, оглянувшись через плечо, подозрительно уставилась на гостей:
— Занди? — голос ведьмы скрипел как несмазанная петля. — А это еще кто?
Эйтн собралась было ответить, но граф ее опередил:
— Она со мной. Нам нужно поговорить с вами.
— Конечно, нужно, — сварливо отозвалась старуха. — Разве кто-нибудь приходил к Аманре просто так? Чего стоите-то? Заходите, раз уж явились. И третьего гостя впустите заодно, нечего ему на улице торчать.
Занди решил, что она об Изме, оставшемся в машине, поэтому сказал:
— Ничего страшного, подождет снаружи.
Но Аманра не удостоила его ответом, уже скрывшись внутри дома. Переглянувшись, Эйтн и Занди вошли следом. Я тоже стесняться не стал и, прежде чем дверь закрылась, алой молнией пролетел мимо графского плеча, заставив того негромко вскрикнуть:
— Что за?.. Проклятые птицы.
Мы оказались внутри темной и тесной прихожей, где единственным источником света была открытая дверь. Эйтн и Занди тут же зажали носы от накатившего смрада. Я, будучи в теле птицы, ощущал все запахи так же хорошо, как если бы сам пришел сюда, едва не свалился в полете от мощной волны застоявшейся вони, усугубленной невыносимой духотой. Словно попали в инкубатор. Понятно, что дом никогда не проветривали. В воздухе смешались крепкие ароматы пыли, старой грязи, какой-то гнили и еще чего-то непонятного. В общем, букет был просто дивный. Чуть не наткнувшись в темноте на косяк, я, кое-как преодолевая головокружение от недостатка свежего воздуха, пролетел, видимо, в гостиную, откуда слышался голос хозяйки.
— Что вы там копаетесь? Занди, потрудись скорее закрыть за собой дверь. Проходите. Проходите же! — Удивительно, но тихое бормотание Аманры звучало со всех сторон, будто сами стены говорили ее голосом.
— К вам тут птичка залетела, — сказал Занди, провожая Эйтн в не менее темную гостиную.
— Пусть, — спокойно отозвалась старуха. В темноте ее сгорбленный силуэт почти невозможно было разглядеть.
— Может, зажжете свет? — предложил граф.
— А я чем, по-твоему, занимаюсь? — ворчливо откликнулась ведьма. Что-то прошуршало возле нее, и сразу же три настольных светильника замерцали тусклым бледно-оранжевым светом. Старуха зловеще склонилась над одним из них, призрачный свет обрисовал ее угловатое лицо, еще больше подчеркнув глубину морщин. — Зачем пожаловали?
Притихший, я нашел себе вполне укромное местечко наверху огромного серванта, заваленного, как мне позже удалось рассмотреть, всевозможным хламом. Вообще, жилище этой Аманры никоим образом не походило на логово ведьмы из детских страшилок, скорее, это был дом-музей, а еще точнее — дом-сарай. Здесь все было забито самыми разными вещами: предметами мебели, стопами книг, горами посуды, каких-то старых тряпок, бумаг и склянок. В центре гостиной стоял огромный письменный стол, и на нем так же не осталось свободного места от вещей хозяйки. Кое-какие предметы напомнили мне научные приборы из лабораторий Цитадели. Здесь же был и ее компьютер: его плоский дисплей мерцал диаграммами и столбцами цифр.
Обойдя стол, старуха грузно опустилась на большое — больше ее самой, — деревянное кресло, раскинув руки по подлокотникам, и вопросительно уставилась на нежданных гостей.
— Садитесь, — кривым пальцем она указала на старый вытертый диван по другую сторону стола.
Взглянув на диван, я подумал, что не решился бы опустить на него свое седалище — слишком велик был риск подцепить клопов или еще какую-нибудь заразу. Благо, оставаясь в образе птички, мне этого и не требовалось. Судя по искривленным губам, Эйтн целиком разделяла мое мнение, только ей деваться-то было некуда, поэтому, следуя примеру Занди, осторожно присела на самый краешек.
— Ну? — нетерпеливо вопросила старуха.
Подозрительно покосившись на меня, Занди начал:
— Аманра, вы знаете, что просто так без надобности я бы вас ни за что не побеспокоил, но в деле, с которым мы к вам пришли, никто больше нам помочь просто не сможет.
— Ближе к делу, Занди, — проворчала ведьма, заерзав в своем кресле. — Уж ты-то знаешь, как я не люблю все эти виляния.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
