Вера дернула головой, недовольная тем, что ее отрывают от попыток что-то вспомнить, но ответила:
— Рыбки живые, Дзиров страж — нет. Разве так сложно понять? Мертвая мертвечина. Фу…
— А как ты это определяешь? — Пак Мин Джун недоверчиво приподнял брови. — Например, Книжный Крыс, он ведь тоже демон, но он не вызвал у тебя отвращения.
— Отстань от меня! — взвизгнула девушка. — Живое — это живое, теплое, золотистое, его хочется потрогать. Крыс живой, не такой, как рыбки, а скорее… Не знаю… как дом, или как хлеб. Ну, посмотри на Дзиро! Видишь, вот тут он темный, а здесь…
Вера запнулась, отчаянно покраснела и закрыла лицо ладонями.
— Извини, я бред какой-то несу.
Пак Мин Джун осторожно взял ее за плечи.
— Это не бред, мелкая. Ты видишь то, что скрыто, и ты мне очень нужна.
Вера всхлипнула, не отнимая рук от лица, подалась вперед и прислонилась к груди молодого человека.
— Мне так страшно, так страшно…
— Все будет хорошо, девочка, вот увидишь. Мы найдем твоего деда, а потом… Потом будет интересная жизнь, полная приключений.
— Сейчас самое время попросить называть тебя оппа, тигренок. — Дзиро лежал на диване боком, опершись на локоть. — А потом не забудь рассказать ей, что ваша чудесная новая жизнь продлится недолго, потому что твои видящие имеют свойство гибнуть.
Пак Мин Джун отпустил Веру и неохотно поднялся.
— Ты живуч очень… не вовремя. Кстати, мелкая, можешь называть меня оппа. Быстро произнеси пять раз Мин Джун-оппа, и я прощу тебе «извращенца».
Дзиро протяжно застонал, закинув голову.
— Я вспомнила! — Вера возбужденно вскочила на ноги. — Этот мужик, который здесь был… Я видела его, когда мы были с тобой в шкафу. Помнишь бандита, который кабинет обыскивал? Степаныч! Его называли Степаныч!
ГЛАВА 11
Спаленка была маленькой и какой-то старушечьей. Выцветшие шторы в васильках, обилие подушек, два пуфика у стены, кружевные салфетки на полированном комоде и батарея пузырьков с лекарствами на тумбочке. Пахло пылью и мятой.
Марта Олеговна, завернувшись в стеганое одеяло, уютно посапывала на узкой девичьей кровати, не обращая внимания на полуденное солнце за окном и на Книжного Крыса, отделившегося от стены и осторожно, с кошачьим изяществом, подбирающегося к постели.
— Спишь, боль души моей? — прошептал демон, примащиваясь на потрепанном коврике. — Не то чтобы у меня была хоть какая-то душа…
Женщина всхлипнула во сне и повернулась на другой бок. Крыс подпрыгнул, улегся на подушке, убрал с лица спящей влажные пряди волос.
— Тсс… Спи, спи… С твоим ритмом жизни еще неизвестно, когда прикорнуть удастся. Сто лет в обед заполошной, а все носишься, как мышь под веником…
Настенные часы, винтажные, с кукушкой, заскрипели, готовясь отбивать полдень, и деревянная пичуга уже появилась на своем насесте, чтобы сообщить время всем желающим.
Демон взмахнул лапой, кукушка крякнула, всхлипнула и повисла головой вниз, задевая клювом цепочки гирь. Часы остановились, так и не начав бой.
— Вот так-то. — Крыс подул на лапу с видом победителя. — И нечего шуметь, когда люди спят.
За стеной раздалось шуршание и мышиный писк. Демон напрягся, прислушиваясь, — дозорные сообщали о нарушении периметра.
Где-то далеко в коридоре послышался звук шагов. Крыс выгнул спину, неслышно зашипел и сполз с кровати. В спальню заглянул доктор Бобич.
Демон всем своим видом выразил недовольство, но вышел навстречу.
— Совсем страх потерял, — шепнул Герман Александрович, входя в гостиную и присаживаясь в кресло у стены. — Изгоню!
— Изгонялку сначала отрасти побольше, — так же шепотом ответил домовой. — Марту трогать не позволю.
— Тебя не спросили!
— А может, и нужно было сначала посоветоваться. Чего приперся? Раны зализывать?
— С твоей любимой женщиной пообщаться.
— Разве что перед смертью.
Бобич пожал плечами:
— Так, может, как раз самое время…
Они синхронно прислушались. Книжный Крыс осторожно перепрыгнул на подлокотник кресла.
— Ну, давай рассказывай. Петр с тобой все это время был?
— Нет, но на связи. Ты сделал, что тебе велели?
— Ага, подготовился. Только кажется мне, если домик, к примеру, подожгут, ничего нам уже не поможет.
— Кому кажется, креститься надо. Пока все согласно плану, ну, более или менее…
— Эх, жалко, я с вами пойти не могу — к дому привязан. Слушай, Змей, ты же великий маг — поболтай там с кем-нибудь, чтобы мне следующий разряд присвоили. Что там у нас выше домашнего демона?
— И не мечтай, — отрезал Бобич. — Твое задание — охранять женщин.
— Убережешь их, как же. Только периметр настроишь, чтоб ни одна чужая мышь не проскочила, сразу же — р-раз! — смазливые корейцы прутся.
— Японцы, нежить, смазливые японцы.
— Твои смазливые японцы сматываются, как только кукол учуют, подозреваю, не всё чисто в японских родословных, а бравым корейцам хоть бы хны.
Бобич рассеянно тряхнул головой:
— Рассказывай! Особенно про кукол.
Пак Мин Джун взглянул на часы.
— Сейчас пробки, до дома мы будем добираться минут сорок. Может…
— Никаких может! — возмутилась Вера. — Все ниточки ведут к господину Сошинскому, в клуб «Каннам». Если не хочешь, я и без тебя справлюсь.
— Кто такой Сошинский? — спросил выходящий из спальни Дзиро.
Молодой человек успел переодеться в узкие черные джинсы и белую футболку с треугольным вырезом. Теперь ничего в его внешнем виде не напоминало о существовании господина Королева.
— Так не пойдет, — раздраженно бросила Вера. — Бюро добрых советов временно закрыто. Информацию на информацию.
— Это ты сейчас со мной так ругаешься? — осторожно осведомился Дзиро.
Он присел на краешек дивана рядом с Пак Мин Джуном и тряхнул головой, убирая с лица челку.
— Тебе не кажется, что у меня больше оснований выражать неудовольствие?
— Не кажется.
— Хорошо. — Молодой человек опустил руку в карман джинсов и достал плоское кожаное портмоне. — Смотри!
В прозрачном кармашке бумажника лежала фотография. Пак Мин Джун вытянул шею, чтобы лучше ее рассмотреть. Ничего особенного. Какой-то ребенок — вихрастый и пухлощекий, в огромной соломенной панаме, с улыбкой смотрел в объектив.
— Это я, — уверенно сказала Вера. Мне тут года три, наверное. У меня похожая с дедом есть. Откуда это у вас?
Дзиро подцепил глянцевый уголок. Фотография оказалась сложенной вдвое, парень развернул ее и протянул Вере:
— А это я.
Рядом с малышкой в панаме стоял долговязый мальчишка. Дзиро тогда, наверное, было лет двенадцать, так что определенное сходство прослеживалось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
