Марианна вскинула голову, и на лице ее мелькнула легкая улыбка.
– О да. Совершенно с вами согласна. Ветерок и в самом деле приятный.
Адам вспыхнул. Естественно, фразу эту нельзя отнести к разряду чересчур остроумных, но ведь он пытается хоть как-то развлечь эту строптивую девчонку! Черт бы ее побрал, пускай теперь сама ищет тему для разговора!
Через некоторое время они добрались до перекрестка Мейсон-стрит с Главной улицей. Впереди Адам заметил кафе.
– Может быть, зайдем съесть мороженого? Или на обратном пути?
Марианна снова вскинула голову.
– На обратном пути, если не возражаете.
– Ничуть не возражаю, – проговорил Адам, пожав плечами.
Они пошли дальше. Здесь, в центре города, прохожих с каждой минутой становилось все больше и больше. Навстречу Марианне с Адамом спешили куда-то по своим делам ремесленники, шли с корзинками за покупками женщины, но больше всего было матросов, самых разных национальностей и всех цветов кожи.
Громкий цокот копыт по булыжной мостовой, крики лоточников и уличных торговцев, пронзительные вопли детей, лай собак, шум разговора – вся эта какофония казалась Адаму сладкой музыкой, так непохожей на ту, что ему доводится слышать в море: хлопанье паруса, когда судно набирает ход, потрескивание деревянной обшивки корабля, жалобные крики чаек, неистовое завывание ветра в такелаже. Однако звуки эти никогда не сливались, как в городе, в один сплошной гул.
Внезапно он почувствовал, как кто-то дернул его за рукав, возвращая к действительности: Марианна стояла рядом и вопросительно смотрела на него.
– О чем это вы так задумались?
Первым побуждением Адама было скрыть от Марианны свои мысли, выдумав что-нибудь, чтобы она от него отстала, однако он все-таки решился сказать ей правду, чувствуя себя при этом круглым дураком и ожидая, что она поднимет его на смех.
Однако, к его удивлению, Марианна радостно улыбнулась и крепко сжала его руку.
– Как это здорово и как верно! Ведь и правда, все, что в жизни происходит, можно сравнить с той или иной музыкой.
Вскоре взору их открылась длинная пристань, и толпа с каждой минутой становилась все гуще, а шум все яростнее, однако Марианна, к удивлению Адама, болтала все оживленнее, словно наконец-то прорвалась давно сдерживаемая плотина и хлынул поток слов.
Адам в восторге от произошедшей в ней перемены с радостью поддерживал разговор. Когда они добрались до «Викинг Куин», Адам пригласил Марианну подняться вместе с ним на борт, где проверил, как идут ремонтные работы, а потом они вернулись в центр города и зашли в кафе, где съели по две порции клубничного мороженого.
Когда Адам привел Марианну домой (она уже опаздывала на работу), он решил, что очень неплохо провел сегодняшний день. Они с Марианной прекрасно пообщались, в течение всего дня между ними не произошло ни единого спора, так чего еще желать? Кроме того, Адам Стрит начал немного разбираться в тех чувствах, которые испытывал к Марианне. Похоже, они и в самом деле смогут стать друзьями.
Так оно и вышло. Их послеобеденные прогулки превратились в ежедневные, равно как и ужины в кафе в те дни, когда Марианна не работала. Адам показал ей свой маленький домик, который она сочла очаровательным, и несколько раз прокатил по заливу в шлюпке, которую одалживал на время у своего приятеля.
Эта новая дружба много значила для Марианны, поскольку давала то, чего ей прежде никогда не доводилось испытывать: бескорыстное внимание к себе мужчины. В отличие от Джуда и Филипа Адам и в самом деле ничего от Марианны не требовал. Отношения Марианны с Джудом можно было назвать вынужденным рабством, с Филипом – обыкновенной физической связью, которую дружбой назвать язык не повернется, а вот с Адамом Марианна впервые познала настоящую дружбу, которая иногда случается между мужчиной и женщиной.
Нельзя сказать, чтобы Марианна, несмотря на свою клятву оставаться к мужчинам равнодушной, не чувствовала к Адаму физического влечения – стройный капитан кому угодно способен был вскружить голову. Кроме того, она чувствовала, что и Адаму она тоже небезразлична. Однако он ни разу не выдал себя ни словом, ни жестом, и Марианна тоже не собиралась ничего говорить.
Она не понимала, что с ней творится, но постоянно ощущала в его присутствии какое-то приятное волнение и легкую дрожь.
Кроме того, когда она появлялась с Адамом на улице, в кафе или в каком-нибудь другом месте, то замечала, что женщины не сводят с нее завистливых глаз, и это тоже согревало Марианне душу. Правда, в бочке меда всегда есть ложка дегтя, и этой ложкой дегтя для Марианны стали неприятные мысли о том, что в недалеком будущем Адам снова уйдет в море. Однако она всегда старалась выбросить их из головы. Помимо всего прочего, со временем она все меньше и меньше вспоминала Филипа, хотя и сама не могла бы сказать, хорошо это или плохо.
Прошло около месяца с тех пор, как Адам вернулся домой – и месяц этот он почти целиком провел с Марианной, – когда произошло событие, перевернувшее их жизни.
Случилось это холодным туманным вечером, когда осень давно уже вступила в свои права и зима была не за горами. У Марианны выдался свободный вечер, что бывало в последнее время не так уж часто.
Они с Адамом решили посетить методистскую церковь, где им показали представление с волшебным фонарем и накормили вкусным ужином.
Представление оказалось интересным, об Индии, которая казалась Марианне чем-то очень далеким и красивым, да и ужин – выше всех похвал. Усталая и сонная, Марианна медленно шла рядом с Адамом по улице.
Туман между тем становился все гуще. Казалось, он заполнил весь город, забрался во все его закоулки, скрыл своей плотной завесой одни здания, а другим придал какие-то жуткие, фантастические очертания.
В порту раздался приглушенный колокольный звон. Обычно звонкий, сегодня он звучал глухо и зловеще.
Адам и Марианна совсем заблудились в этой густой пелене и медленно брели по улице. Вдруг Адам остановился, повернулся и, взяв Марианну под руку, провел ее через какую-то железную – на ощупь – калитку. В пансионе, где жила Марианна, такой калитки не было.
– Где мы, Адам? – удивленно спросила она. – Куда это мы пришли?
Они поднялись по ступенькам.
– В этом молоке совсем ничего не видно. Посидим, пока немного не прояснится. Я весь промок и продрог до костей, да и ты наверняка тоже.
– Но где мы? – не отставала Марианна.
– У меня дома. Я узнал свой железный забор, когда мы проходили мимо.
Марианна ничего не сказала, хотя на языке у нее вертелось множество весьма нелестных замечаний. Но она молчала, ощущая, как внутри нарастает приятное волнение, и вдруг остро почувствовала прикосновение теплой руки Адама к своему плечу.
